Ко мне обратилась клиентка с жалобой на то, что в ее жизни все ломается и теряет смысл. Нет энергии на изменения. Хочется лежать на диване, смотреть сериалы и спать вместо того, чтобы заниматься интересными проектами, полезными делами.
Долговременная психотерапия или краткое консультирование по конкретной проблеме?
...На приёме клиент, молодой мужчина чуть за тридцать, спортивного вида, высокий, крепкого телосложения. Зовут, ну, скажем, Антуан. Мы работаем с ним уже достаточно давно, терапевтические отношения прочные и доверительные. И к его основной теме – «почему я живу не так, как мне хотелось бы» – мы уже подходили с разных сторон. Сейчас Антуан подавлен, устыжён, ему непонятно, почему он так много уже знает о себе, но всё никак не получается найти работу, вернуться в любимый вид спорта (он в прошлом спортсмен, рекордов, впрочем, не поставивший) и быть успешным и уверенным в себе. Что-то не складывается...
Почему не каждый психолог подойдет именно Вам или "пусть цветут все цветы"
Бывает так, что в общении какая-то мелочь, деталь, которую вечно проскакиваешь, может быть ключом.
Головная боль – основной симптом цивилизации в современном обществе. В рамках психосоматического анализа головную боль можно рассматривать как проявление определенных состояний. При острых реакциях на конфликт – как проявление эмоционально значимых или психотравматических переживаний.
Об этом говорить не принято, поскольку все мы ценим свою репутацию корректных дружелюбных специалистов, не так ли? Что ж, рискну.
Говорят, самыми ужасными посетителями ресторанов являются официанты, потому что они в свободное время норовят проделать с коллегами все то, что вытворяют с ними их самые беспардонные клиенты.
О консультации просила тетя мальчика, описывая его поведение, типичное для ребенка-психотика. «У него это началось недавно и все ухудшается».
Звонок в дверь был заглушён воплями ребенка. Открыв, я увидела женщину средних лет, пытающуюся втащить на порог ребенка лет 6, который отчаянно сопротивлялся. В этой баталии участвовали трое: две женщины - одна спереди, другая сзади - пытались сдвинуть с места вопящего и упирающегося мальчика. Они его тянули, толкали, уговаривали и умоляли. Сцена затягивалась. Бабушка наконец одной ногой вступила в прихожую и тянула за руку вопящее тело ребенка. Тетка пыталась подтолкнуть ребенка в спину, мягко уговаривая: «Ты же согласился прийти».
Приходит человек на терапию. Год работает, другой. Разбирается с первоначальным запросом, намечает следующие шаги. Проблемы, которые раньше казались неразрешимыми, становятся проще и понятнее, потому что для каждой находится решение - пусть не всегда легкое, но осуществимое и по силам. Начинает казаться, что со всем основным уже разобрался, все нужное понял и изучил - и тут бац!... Внутри внезапно обнаруживается нечто, вызывающее такой ужас и бессилие, что руки опускаются и испаряется всякая надежда на исцеление.
Абстиненция и эмпатия - инструменты психотерапевтического контакта. Абстиненция, как отстраненность, эмоциональная "стерильность", и эмпатия - как сочувствие, сопереживание. Возможен ли баланс этих разнонаправленных сил?
Жизнь бывает, нас ломает, выбивая землю из под ног…
Или о помощи психолога...
Н., мужчина 43 лет, успешный бизнесмен, руководитель консалтинговой компании, отец 3 детей, женат. Выглядит очень мужественным, регулярно занимается спортом. К детям относится с большой нежностью, привязан к ним. Отношения в семье строятся удовлетворяющим для него образом. До обращения ко мне в течение нескольких месяцев проходил терапию у другого терапевта – женщины, однако, ввиду того, что испытывал смутно осознаваемую необходимость - желание психотерапии с мужчиной, попросил прежнего терапевта рекомендовать ему кого-либо.
Я хорошо помню первые полгода своей терапии. Я испытывала огромное воодушевление, и вообще будущее казалось многообещающим, а в воздухе чувствовалось какое-то волшебство. Позже я поняла, что состояние это во многом было связано с множеством иллюзий, которые ожили и зашевелились в предвкушении, как они скоро сбудутся )) Расшибаться об иллюзии было весьма болезненно, и внутренние синяки на местах ударов до сих пор иногда чувствуются :)
Клиент М., женщина 33 лет, замужем, воспитывает 3 детей, выглядит отстраненной, равнодушной ко всему происходящему, довольно холодной. Жалуется на депрессию – апатию ко всему происходящему, резкое снижение работоспособности, утрату каких бы то ни было перспектив на будущее. Около года назад они семьей переехали из другой страны – родины М. На протяжении почти всей сессии М. рассказывала о серии трагических событий, произошедших в последний период ее жизни: от разрушения семейных отношений до фактов насилия и жесткого обращения по отношению к ней и серии смертей близких для М. людей.
В какой-то момент в терапии непременно обнаруживается феномен сопротивления терапии и терапевту.
Вот самый распространенный пример. Клиент обнаруживает, что ходит на терапию, как на работу. Он замечает напряженное желание получить свою «пятерку» по терапии, переживает ощущение долженствования и несвободы. Вслед за долженствованием возникает сопротивление, которое выражается в самых разных видах саботажа – от опозданий на сессии до вранья.
Терапевт К., молодая женщина 29 лет, обратилась за супервизией по поводу случая, который доставлял ей значительное беспокойство. Будучи талантливым начинающим терапевтом, К. оказалась в очень сложной ситуации со своей клиенткой Л. Л. обратилась за психологической помощью с жалобами на сложные отношения с близкими людьми, в которых она часто чувствует себя ненужной.
И., мужчина 37 лет, обратился за психотерапией по поводу беспокоящих его отношений на работе. По его словам, у него складывались довольно сложно отношения с подчиненными. Будучи довольно требовательным и порой суровым руководителем, он хотел создать устойчивую и слаженно работающую команду, что на момент обращения оказывалось для И. достаточно трудным.
Данная виньетка описывает случай очной включенной супервизии, которая имела место во время одной из супервизионных групп в рамках долговременной профессиональной программы подготовки гештальт-терапевтов. Терапевт Ж., молодая девушка 32 лет, работала с клиентом З., ее ровесницей. Сформулированная З. заявка имела отношение к ее жалобам на социальную фобию, которая доставляла ей довольно много неудобств.
