Повысить рейтинг
Введите количество баллов которое хотите купить (100 балов = 2$)
*Каждый день, будет сниматься -10 баллов, чтобы поддерживать равные возможности и в рейтинге были наиболее активные психологи.
Присоединяйтесь к нам

Чтобы быть в курсе всех интересных новостей, оставьте свою почту

Также следите за нами в соцсетях

Авторизация
Логин:

Пароль:

Авторизация
Логин:

Пароль:

Укажите ваш E-mail
Подписаться

Случай из практики: О любви и признании, или призраки прошлого

Подписаться на автора Случай из практики: О любви и признании, или призраки прошлого
23 Октября 2015 12:48:29
4428

Н., мужчина 43 лет, успешный бизнесмен, руководитель консалтинговой компании, отец 3 детей, женат. Выглядит очень мужественным, регулярно занимается спортом. К детям относится с большой нежностью, привязан к ним. Отношения в семье строятся удовлетворяющим для него образом. До обращения ко мне в течение нескольких месяцев проходил терапию у другого терапевта – женщины, однако, ввиду того, что испытывал смутно осознаваемую необходимость - желание психотерапии с мужчиной, попросил прежнего терапевта рекомендовать ему кого-либо.

Терапевт счел целесообразным направить Н. ко мне. Таким образом, Н. оказался в моем кабинете.

Обратился Н. за психологической поддержкой, необходимой ему в процессе построения отношений, с одной стороны, с подчиненными, с другой стороны, с вышестоящим начальством. По его словам, часто чувствует себя неуверенно в ситуациях, когда «следует поставить на место зарвавшегося сотрудника» или когда «необходимо защитить себя от несправедливых нападок руководства».

В процессе рассказа о своей жизни вспоминает, что «редко получал признание от отца», а также, что их отношения складывались довольно сложно, поскольку отец был «холодным, отстраненным и довольно жестким человеком», который мог, например, «ударить ни с того, ни с сего». Более того, отец был очень авторитетным человеком для Н., чьим расположением Н. дорожил.

Я предложил Н., рассказывая о своих воспоминаниях, внимательно прислушиваться к тому, что будет с ним происходить. По ходу своего рассказа Н. вдруг осознал выраженную потребность в том, чтобы я его похвалил за те успехи в его бизнесе, о которых он мне рассказывал почти на каждой сессии.

Я сказал, что уважаю Н. за те достижения, которые он имеет своем бизнесе, за те изменения, которые он произвел в компании, как и за те смелость и прогресс, которые он демонстрирует в процессе терапии. (Мне было нетрудно говорить эти слова, поскольку Н., действительно вызывал во мне много уважения). Глаза Н. полнились слезами, он сказал, что очень тронут моими словами и, кажется, получает то, дефицит чего определяет во многом его поведение. Эта ситуация инициировала некоторый довольно значимый прогресс в терапии. Н. смог обратиться с осознаваемой им сейчас потребностью в значимых для него отношениях, которые постепенно стали для него гораздо более удовлетворяющими.

Спустя несколько месяцев в фокусе терапевтического процесса появилась тема алкоголизации Н. с сопутствующей ей тревогой и страхами. Испытывая значительную тревогу, подкрепленную мнением о предрасположенности к алкоголизму (его отец – алкоголик), Н., тем не менее, в последние годы пил довольно много и регулярно. Сам Н. называл себя алкоголиком, хотя выраженные признаки алкоголизма отсутствовали, запоев и похмельного синдрома не наблюдалось никогда. По его мнению, такая алкоголизация была способом справиться с напряжением, которого было предостаточно в жизни Н. и которое, по словам Н., было связано с «необходимостью удерживать много агрессии в отношениях с руководством и подчиненными».

Спустя некоторое время Н. сказал, что планирует создать в своей жизни условия, которые несовместимы с алкоголизмом. Я предположил, что его планы относятся к тому, чтобы создать условия, в которых он мог бы свободно проявлять агрессию. Вместо этого Н. стал фантазировать о возможных событиях, предполагающих наполненность признанием, «похвалой»[1].
Через некоторое время он снова стал говорить о том, что все происходящее с ним – «наследство от отношений с отцом». Таким образом, Н. снова демонстрировал, что ему проще находиться, осознавая свою потребность в признании, вне границы-контакта и переживания – в фантазиях о будущем или воспоминаниях. Я спросил, получает ли Н. сейчас в своей жизни достаточно признания, на что он ответил утвердительно.

Поведение Н. напоминает мне поведение хронически голодного человека, пережившего когда-то в своей жизни жестокий голод, который много ест сегодня, но насытиться не может. Восстановление чувствительности к «вкусу ментальной пищи» в этом случае – необходимое условие терапии.

Н. откликнулся на эту метафору, сказав, что испытывает голод по признанию, и это будет продолжаться до тех пор, пока сам себя не сможет похвалить.

Я предложил ему не затягивать с выполнением этой задачи и попробовать рассказать лично мне о своих достижениях и гордости, что являлось бы правдой. Попутно я предложил Н. внимательно прислушиваться к его переживанию этого процесса, к тем чувствам, образам, мыслям, которые будут появляться в поле.

Спустя довольно непродолжительное время после начала речи Н. его глаза увлажнились, он попытался прервать контакт. Н. сказал, что испытывает некоторое смущение, смешанное с удовольствием и грустью. Я попросил его сохранять контакт со своим переживанием и дать возникающим феноменам жить. Несмотря на то, что Н. было трудно сохранять контакт со мной ввиду присутствующего смущения, он продолжал «питаться» происходящим в нем. Н. сказал, что возникающие сейчас чувства – радости и грусти – очень похожи на те, которые он испытывает в отношениях со своим сыном, которому хочет дать то, чего не было у самого – любви и признания.

Описываемый процесс позволил получить Н. доступ к переживанию процесса удовлетворения потребности в признании вместо того, чтобы проскакивать мимо него. С этого момента его способность к «насыщаемости» значительно увеличилась, отношения с руководством трансформировались в сторону скорее партнерства, чем оппозиции, процесс формирования команды в компании, наконец, начался, выраженная потребность в алкоголе значительно снизилась.

В настоящий момент терапия с Н. продолжается, разворачиваясь в направлении формирования способности не столько к реализации важных для Н. потребностей (это, как правило, в жизни Н. не вызывало особых затруднений после осознавания потребностей), сколько в переживании этого опыта в результате сохранения контакта и чувствительности в этом процессе.

[1] Хорошая иллюстрация того, что терапевтические гипотезы и реальность переживания не всегда совпадают.


Понравилась статья? Расскажите друзьям:

Комментировать:


Другие публикации автора:

Психическая травма и травматическая self-парадигма
Для описания феноменологии психической травмы и создания модели психотерапии мне представляется полезным и даже необходимым введение понятия «травматической self-парадигмы», дополняющего предыдущее. Существующая актуальная self-парадигма имеет определенный порог фрустрации, до пересечения которого self изменения происходят внутри процесса переживания и имеют более или менее выраженный кризисный характер.
Миф о стабильности личности. Зачем он нужен?
Фундаментальной ошибкой современной нам психологии является отчаянное стремление придать психическому устойчивый, прогнозируемый во времени, статус. Так, мы с вами привыкли считать, что человек – существо постоянное, живущее более или менее предсказуемым во времени образом. Психология даже создала для описания этого феномена специальную категорию – личность, под которой вне зависимости от школ и подходов в западной науке чаще всего понимается некая субстанция, обладающая своей структурой, которая сформирована в значимых для человека отношениях, определяет его поведение (по крайней мере, наиболее значимые его паттерны) и является относительно устойчивой во времени. Таким образом, поведение человека можно изучить и затем предсказать. Поэтому можно вполне рассчитывать на то, что наша жизнь будет оставаться такой же более или менее постоянной.
Как насытить Переживание Энергией: следующий этап психотерапии
Второй проблемой, которая возникает по ходу реализации «технологической карты» переживания, является необходимость насытить текущий феномен или феномены, появившиеся на первом этапе, витальной энергией. Это важно по многим причинам. Во-первых, в этом заключается суть процесса переживания. Во-вторых, витализация феноменов поля является энергетическим источником, который питает переживание. Как это происходит технически?
Существует ли теория поля?
В этой работе передо мной стоит весьма важная задача. Возможно, одна из самых важных на этом этапе развития диалогово-феноменологической психотерапии. Речь пойдет не о частных приложениях методологических принципов психотерапии, фокусированной на переживании, а о сердце ее методологии. Данная работа будет посвящена диалогово-феноменологическому прочтению теории поля. Учитывая объемность и сложность такого рода задачи, стоящей передо мной, я решил разбить ее на некие логичные составляющие. Таким образом, общая задача представления вам, уважаемый читатель, диалогово-феноменологической теории поля будет реализована посредством разработки нескольких основных разделов, каждый из которых представляет из себя более или менее независимую статью. Начну я с описания современного состояния теории поля и общей структуры диалогово-феноменологической теории поля. Далее мы с вами двинемся в направлении истоков феноменологического поля и поговорим о механизмах полеобразования.
ПОЧЕМУ НАШИ МЕЧТЫ ОСТАЮТСЯ МЕЧТАМИ?
Нас любят потому, что мы успешны и успешны мы потому, что любимы. А ведь любовь -  одна из базовых потребностей человека. Пытаясь получить ее через успех, мы попадаем в замкнутый круг «мечта-успех-любовь».
Мы «заражаемся» идеей успеха, предмет которого выглядит «штампованным»: богатство, признание, здоровье и так далее. То, без чего, кажется, невозможно получить счастье и любовь. А ведь стремление к такому успеху есть социальный вирус, концепция, в тисках которой мы живем.
Как я уже говорил, концепция - это наше представление о жизни со стабильной, но ограниченной  структурой. С одной стороны это гарантирует нам стабильность мира, в котором мы живем, а с другой – стабильность наших неудач, симптомов, болезней и пр.  
Мы развиваемся, придумываем новшества и технологии, но все это скорее обслуживает концепцию чем трансформирует ее. Концепция тиражирует реальность, а мы продолжаем видеть только то, что вписывается в ее рамки.

К иллюзии о том, что сознание принадлежит нам. Так ли это?
Пока все выглядит не так просто, правда? «А кто же тогда осознает?» – возможно, поинтересуетесь вы, снова уцепившись за антропоцентричную базовую установку. Действительно, привычным для нас положением вещей было бы приписать акт осознавания тому или иному человеку. Иначе говоря, мы привыкли думать, что некто осознает нечто. Например, Я осознаю, что испытываю некое чувство (пусть нежность) к другому человеку в связи с некими обстоятельствами. Как видите, центр переживаний привычным образом находится в Я. Или, например, вы злитесь на меня за то, что я усложняю вам жизнь предлагаемым новым взглядом на природу психического. Снова центр осознавания – совершенно определенный субъект (в данном случае вы) и связан он с неким предметом осознавания (в данном случае – ваша злость ко мне).

Топ публикаций
Жизнь- это удивительное путешествие Жизнь- это удивительное путешествие

Что может сделать нашу жизнь удивите...
Уйти нельзя остаться Уйти нельзя остаться Для многих независимость от родителей приходится в...
История рода: поиск ресурса История рода: поиск ресурса В каждом из нас продолжаются наши предки, они дают...

Вы можете подписаться на новые публикации на сайте. Для этого нужно просто указать вашу почту.

Новое на форуме

Перейти на форум


Мы в соцсетях

Присоединяйтесь к нам в телеграм

Telegram psy-practice