Повысить рейтинг
Введите количество баллов которое хотите купить (100 балов = 2$)
*Каждый день, будет сниматься -10 баллов, чтобы поддерживать равные возможности и в рейтинге были наиболее активные психологи.
Авторизация Регистрация
Авторизация
Логин:

Пароль:

Авторизация
Логин:

Пароль:

Укажите ваш E-mail
Подписаться

Почему стоит отказаться от терапевтических гипотез и концепта "фигуры сессии"?

Подписаться на автора Почему стоит отказаться от терапевтических гипотез и концепта "фигуры сессии"?
07 Апреля 2016 09:55:05
3141

Почему открытость процессу осознавания и свобода в обращении с фактами своего сознания в процессе терапии оказывается таким важным? Феноменологическая диалоговая модель терапии исходит из нескольких базовых тезисов: 1) симптомы, которые беспокоят клиента, являются производными от деформации процесса его контактирования в поле (или выступают хроническими неадаптивными формами организации контакта в этом поле); 2) деформация контакта в свою очередь является производной от нарушения процесса осознавания феноменов, возникающих в поле; 3) осознавание принадлежит не человеку, а полю, в котором организовывается контакт, иначе говоря, осознавание, равно как и процесс возникновения и исчезновения фигур на фоне принадлежит не клиенту, а пространству «граница-контакт клиент-терапевт», т.е. в равной мере принадлежит обоим участникам терапевтического процесса.

Длительное время методология науки опиралась на идею гомеостаза, в фокусе внимания которой находилось стремление к покою, характерное для любой системы. Однако при этом мало внимания уделялось точкам бифуркации, в которых поведение системы оказывалось непредсказуемым ввиду подверженности чрезвычайно малым влияниям. Например, И. Пригожин приводит пример маятника, находящегося в крайнем верхнем положении. В течение какого-то времени маятник находится в равновесии, но даже самые малые влияния на него будут способствовать выходу его из этого состояния. Так вот, предсказать поведение маятника в этой точке в отличие от ситуации, когда он уже движется вниз, невозможно. 

Исключения в научных исследованиях стали появляться лишь относительно недавно, яркий пример тому – «эффект бабочки», в основе которого лежит вероятность возникновения макроизменений ввиду малых влияний (взмах крыла бабочки в Техасе сегодня может вызвать торнадо через неделю в Колорадо). То же самое происходило и в психологических науках, в центре внимания которых находились скорее типичные механизмы поведения, повторяющиеся в схожих условиях. При этом упускался из виду тот факт, что интенции человека, подверженные даже малым влияниям со стороны изменчивого поля, предсказать почти невозможно. Подтверждением тому – слова Пригожина И., произнесенные им в докладе, сделанном 13 ноября 1997 года: «Разумеется, трудно удержаться от искушения распространить некоторые из рассмотренных мной идей на гуманитарные проблемы, на этику. Хотя, как я уже упоминал, механизм принятия решений человеком совершенно отличен от того, что мы наблюдаем в физике. Ясно, что человеческая свобода может иметь смысл только в мире, которым правят не детерминистические законы (если только не стать на ту точку зрения, что человек в некотором смысле не является частью природы). Неопределенность служит предпосылкой существования мира людей, мира, где есть место новации, есть место творчеству, в котором время не отделяет человека от природы» и немного ранее по тексту: «На нашей планете мы имеем жизнь, и она – вне фундаментальных законов динамики. Будучи отброшенными к феноменологии, физики едва ли могли выйти за рамки простейших приближений». Естественно, что детерминизм как основа научного мышления в науках о человеке оказывается зачастую бесполезным. Поэтому сегодня мы, как никогда прежде, нуждаемся в изменении методологического взгляда на психические явления. Феноменология как нельзя кстати оказывается пригодной для этих целей.

На мой взгляд, именно феноменологический метод позволил появиться в гештальт-парадигме концепции прегнантности. Соотношение фигуры и фона, образующее поле (феноменологическое поле), является динамической переменной. Иначе говоря, фигура и фон постоянно меняются местами – то, что минуту назад было фигурой, уходит в фон и, наоборот, элемент фона минутной давности сейчас может насытиться возбуждением и трансформироваться в фигуру.

Разумеется, что предсказать появление фигуры из фона не представляется возможным. Да, собственно говоря, феноменологический метод и не предназначен для этого. Он заключается скорее в сопровождении осознавания прегнантной динамики, проявляющейся в насыщении какого-либо участка поля, знаменующем возникновение новой фигуры на фоне, и далее в процессе разрешения фигурной потребности в уходе фигуры снова в фон и т.д. до бесконечности. При этом ключевым словом, маркирующим определение феноменологического подхода в психотерапии, является слово «сопровождение». В отличие от управления процессом сопровождение его предполагает невмешательство в его ход. Терапевт и клиент в процессе терапии являются в некотором смысле наблюдателями, причем наблюдение это опосредовано функцией сознания, актуализированной у обоих участников терапевтического процесса самим терапевтическим применением феноменологического метода. Успешность терапии в этом случае прямо пропорциональна качеству процесса осознавания феноменологической динамики. Более того, перед терапией не стоит специальная задача изменения способов организации контакта клиентом в поле, это справедливо, даже несмотря на использование нами базового положения о том, что в основе симптоматики, на которую в терапии жалуется клиент, лежит именно деформация процесса его контактирования в поле. Парадокс? В некотором смысле – точнее, в смысле парадоксальной теории изменений А. Бейсера, согласно которой изменения любой природы – поведенческие и/или личностные – являются побочным продуктом процесса осознавания, по ходу которого человек становится самим собой, не стараясь при этом менять себя, в противном случае появляется опасность тенденции становиться кем-то другим. Иначе говоря, в процессе феноменологической терапии акцент ставится на процессе осознавания, терапевтически желаемые изменения выступают его побочным продуктом. Очень важным, но все же побочным. При этом открытость возникающим и исчезающим в поле феноменам и определяет эффективность терапии. Причем сказанное имеет отношение и к клиенту, и к терапевту, поскольку, напомню, что основным пространством для терапевтических изменений, равно как и основным средством их осуществления, является граница-контакт. Вспомогательным терапевтическим инструментом терапевта является процесс размещения процесса своего осознавания на границе-контакте.

Почему открытость процессу осознавания и свобода в обращении с фактами своего сознания в процессе терапии оказывается таким важным? Феноменологическая диалоговая модель терапии исходит из нескольких базовых тезисов: 1) симптомы, которые беспокоят клиента, являются производными от деформации процесса его контактирования в поле (или выступают хроническими неадаптивными формами организации контакта в этом поле); 2) деформация контакта в свою очередь является производной от нарушения процесса осознавания феноменов, возникающих в поле; 3) осознавание принадлежит не человеку, а полю, в котором организовывается контакт, иначе говоря, осознавание, равно как и процесс возникновения и исчезновения фигур на фоне принадлежит не клиенту, а пространству «граница-контакт клиент-терапевт», т.е. в равной мере принадлежит обоим участникам терапевтического процесса. Исходя из сказанного, логичным оказывается следующий вывод. Свободно распоряжаясь процессом осознавания, терапевт тем самым расширяет зону осознавания и свободу обращения с фактами сознания клиента. Разумеется, большая свобода осознавания приводит к возможности более экологичного процесса организации клиентом границы-контакта в поле, что не может не сказаться на функционировании симптома. Естественно, что одной из наиболее важных ценностей рассматриваемой модели терапии выступает доверие процессу самоорганизации системы «граница-контакт».

Очевидно, что терапевт, работающий в этой модели, утрачивает значительную часть своего могущества в глазах клиента, что не может не сказаться на сложностях терапии, особенно на ее первых этапах. Сложным такая терапевтическая позиция может оказаться не только для клиента, который возлагает на терапию и терапевта большие надежды, желая избавиться попутно от власти за выбираемые способы организации границы-контакта, но также и для самого терапевта, который должен отказаться от любых попыток контроля процесса терапии, в том числе и его эффективности. По всей видимости, это хорошая, но не простая тренировка в зоне нарциссической уязвимости для обоих участников терапевтического процесса: есть нечто большее, чем терапевт и клиент – это их контакт. Здесь мы снова оказываемся в зоне описания тезиса о децентрализации власти, о котором уже говорилось ранее. Итак, подытоживая представление феноменологического метода и особенностей его применения в диалоговой модели психотерапии, стоит отметить, что он предполагает следование естественной мудрости процесса контакта. Чем более чувствительными к этому процессу и осознающими будут клиент и терапевт, тем эффективнее будет психотерапия. 



Понравилась статья? Расскажите друзьям:


Другие публикации автора:

Подписаться на новые комментарии к этой статье:
Подписаться


Топ публикаций
Сила Волны (часть первая) Сила Волны (часть первая) В этой статье читатель найдет расшифровку основных...
ОБ ОСОЗНАННОСТИ ОБ ОСОЗНАННОСТИ Психологи, эзотерики и адепты всевозможных духовны...
Философия гештальта. Ценности и смыслы в реальной жизни. Философия гештальта. Ценности и смыслы в реальной жизни. Любая школа психотерапии стоит на философских конц...

Вы можете подписаться на новые публикации на сайте. Для этого нужно просто указать вашу почту.

Новое на форуме

Перейти на форум


Мы в соцсетях

яндекс.ћетрика