Повысить рейтинг
Введите количество баллов которое хотите купить (100 балов = 2$)
*Каждый день, будет сниматься -10 баллов, чтобы поддерживать равные возможности и в рейтинге были наиболее активные психологи.
Присоединяйтесь к нам
Авторизация
Логин:

Пароль:

Авторизация
Логин:

Пароль:

Укажите ваш E-mail
Подписаться

Проблемы кардиологии или отказ Жить: Случай из психотерапевтической практики

Подписаться на автора Проблемы кардиологии или отказ Жить: Случай из психотерапевтической практики
01 Сентября 2015 18:05:58
5794

Мужчина 34 лет Б. обратился за терапией по поводу беспокоящих его психосоматических симптомов. Пройдя тщательное медицинское обследование на предмет поиска кардиологической патологии в клинике и получив отрицательное заключение, он пребывал в растерянности и обратился за психотерапевтической поддержкой. Разумеется, в фокусе его терапевтической заявки помещались жалобы на физическое самочувствие и связанную с этим тревогу.

Однако довольно высокий интеллект Б. позволил ему предположить существование внутри картины его болезни связи психогенного характера. Тем не менее, у Б. не было опыта и привычки говорить о своих чувствах и желаниях, равно как и вообще осознавать их. Б. описывал практически все эпизоды своей жизни ровным безэмоциональным тоном, в то время как содержание его рассказа вызывало во мне тревогу, страх и жалость к этому человеку. Рано потеряв родителей, он неудачно женился. В семейной жизни сталкивался с постоянным отвержением, поэтому большую часть своего времени он проводил на работе, где был очень успешен и получал достаточно признания. Близких друзей у Б. не было, отношения с коллегами были довольно прохладными и формальными. Большую часть возникающих своих личных реакций (осознавались они клиентом довольно редко) в виде чувств, желаний и др. Б. контролировал и предпочитал удерживать при себе. Наш контакт Б. воспринимал также лишь через призму желанного терапевтического эффекта, я представлялся ему лишь «специалистом, у которого есть возможность ему помочь». Я зачастую чувствовал себя этаким терапевтическим аппаратом, несмотря на то, что был очень эмоционально включен. Мои попытки размещать возникающие в нашем контакте феномены в виде чувств, желаний, наблюдений за Б. вызывали, как правило, две возможные реакции. Б. либо игнорировал мои слова совершенно, либо раздражался, говоря о том, что это не помогает ему продвигаться на пути избавления от симптома.

На одной из сессий мы оказались в зоне обсуждения темы принятия Б. другими людьми, а также признания его нужности и важности для них. В этот момент я живо интересовался Б., что не осталось для него незамеченным. Спустя некоторое время Б. спросил меня о том, правда ли он для меня значимый человек. Я ответил, что за время терапии я успел привязаться к нему, и что он занимает в моей жизни значимое место. Б. сказал, что он очень тронут тем, что за долгие годы им кто-то по-настоящему заинтересовался, и расплакался. Причем говорил и плакал, по моему ощущению, лично мне. Впервые за время терапии я почувствовал его присутствие в контакте со мной совершенно отчетливо. Это было значительное продвижение в терапии, в некотором смысле прорыв.

На следующей сессии Б. выглядел встревоженным и довольно раздраженным. Он сказал, что раздражается тем, что терапия идет очень медленно, по его мнению (на описываемый момент терапии она длилась около 1,5 месяцев), а также то, что работаю я не подходящим для него способом. Поскольку сказанное им адресовалось скорее в воздух или пространство кабинета (такой откат от достижений прошлой сессии, разумеется, можно было предположить, поскольку полученный им новый опыт в нашем контакте ассимилировать, по всей видимости, было непросто), я предложил ему, несмотря на очевидный риск обострить наши отношения, сказать эти слова, адресуя их лично мне. Б. проговорил их мне, и я снова почувствовал уже знакомое ощущение присутствия Б. в контакте, хотя в этот раз и непростого для нас обоих. Я просил не оставлять контакт со мной и оставаться чувствительным к тому, что будет происходить с ним дальше.

Вдруг чувства Б. начали трансформироваться – он стал говорить о некоторой смеси страха, что я могу оставить или отвергнуть его, и зависти, которую он испытывал ко многим аспектам моей жизни. Раздражение оказалось на этом этапе разговора в фоне. Я поддержал Б. в том, что он имеет право на свои чувства, в том числе и зависть, и выразил свою благодарность за то, что он может размещать свои чувства и желания в контакте со мной, несмотря на очевидный страх и риск отвержения. Интересно, что self-динамика нашего контакта на этом не остановилась – Б. сказал, что испытывает значительный стыд в контакте со мной, несмотря на то, что я, очевидно, строю диалог поддерживающим для него образом. Я попросил Б. рассказать о своем стыде лично мне и внимательно наблюдать, что будет происходить с ним и как будет меняться его переживание. Через минуту Б. сказал, что, по всей видимости, его стыд усиливается именно ввиду моей заботливо-поддерживающей позиции, которую он привычно расценивает как унизительную для него, и добавил, что чувствует желание исчезнуть. В этот момент я почувствовал острую боль и жалость к Б. Рассказав о них ему, я добавил, что считаю, что он имеет право на заботу, а также на признание от других людей своей значимости и прав на существование. Его тезис, что мужчина не имеет права на жалость и заботу, я встретил удивлением и даже некоторым возмущением.

Вдруг в поле стыда, который еще незначительное время назад выглядел токсическим, стали появляться незначительные ростки других чувств: благодарности мне за то, что я остаюсь, по-прежнему, с ним, хотя, по его привычным расчетам, я должен был отвергнуть его, а также удовольствия от контакта, которого он уже давно в своей жизни не испытывал. Стыд постепенно трансформировался в смущение, перестав оказывать токсическое влияние на контакт, хотя, по-прежнему и оставался фигурой. Я попросил Б. и в этой ситуации оставаться в контакте и переживать этот феноменологически новый эмоциональный коктейль. На этом наша сессия должна была остановиться, и мы попрощались с Б. Несмотря на мою тревогу возможного «отката» в качестве переживании Б., на следующей сессии он не избегал контакта со мной, присутствуя в нем довольно открыто своими чувствами и желаниями. Это свидетельствовало о том, процесс ассимиляции полученного опыта запущен.

Разумеется, терапия и трудности, стоящие перед ней, на этом не закончились. Б., по-прежнему, остается в терапии, получая от нее значительно больше удовольствия и терапевтичного опыта, чем до этого эпизода. Контакт открывает нам все больше возможностей, удивляя нас постоянно своим неожиданным многообразием.


Понравилась статья? Расскажите друзьям:

Комментировать:


Другие публикации автора:

Выбирать и принимать решения - не одно и тоже!
Мы с вами привыкли думать, что выбор – это некий процесс предпочтения одной из альтернатив другим. Как правило, выбор предваряет более или менее тщательная оценка альтернатив с разных позиций – этической, прагматической, ценностной и пр. Принимая одну из альтернатив, человек несёт в полной мере ответственность за это. Однако такой подход возможен только тогда, когда мы находимся в парадигме индивидуализма. При переходе в полевую парадигму, на которой основывается диалоговая модель терапии, картина неузнаваемо меняется.
Как мы рождаемся в осознавали? Почему и как именно осознание участвует в нашем появлении в мире?
Вместе с тем позиция эпикурейцев, равно как и голос здравого смысла заставляет нас задуматься над следующим довольно странным обстоятельством. Ладно, положим, мы узнаем о существовании подвала по человеку, выходящему из него и предметам, которые он несет с собой. Но вот что непонятно, так это то, кто же заходит в подвал, когда и как он это делает. Мой ответ на этот вопрос простой, хоть и странный – никто никогда не входит в подвал. Из него всегда лишь кто-то выходит. Более того, именно в этот момент – момент выхода из подвала – происходит акт рождения человека. Хотя точнее было бы сказать акт обоюдного рождения человека и его ноши. Человека без ноши не бывает. До этого его просто не было!
Сущность психотерапии переживанием важно почувствовать
Как показывает опыт,  психотерапию, фокусированную на переживании, нельзя освоить посредством чтения статей и книг. Большинство тезисов и идей не создадут у вас даже ближайшего впечатления о том, как выглядит эта психотерапия изнутри. Её нужно почувствовать. Да-да – почувствовать. Отличия в специфике подхода лежат по большей части в полутонах.
Как концепции ограничивают изменения нашей Жизни? И что такое КОНЦЕПЦИЯ?
Именно в этот момент в качестве средства утешения и избавления от тревоги в творческий хаос поля вмешивается концепция. Что это такое? Это созданная нами ментальная конструкция, которая поддерживает стабильность поля на протяжении более или менее длительного времени. Как же она формируется? Чтобы избавиться от груза ответственности, который естественным образом предполагает акт свободного выбора, мы начинаем некую часть феноменов поля помещать в определенный его сегмент. Эти феномены для стабильности мы связываем друг с другом. Получается нечто вроде системы феноменов, между которыми мы выстаиваем ту или иную, удобную нам сейчас, наиболее осмысленную или успокаивающую связь. И если эта связь выполняет свою функцию избавления нас от тревоги выбора, то она может быть зафиксирована на более или менее длительное время.
Что важнее - яркие феномены в терапии или полутона?
Я доверяю полутонам больше, чем сильным аффектам. На то у меня есть несколько оснований. Во-первых, интенсивно выраженные эмоции являются чаще всего симптомом деятельности той или иной концепции – в некотором смысле ее побочным продуктом. Всерьез иметь дело с концепцией значит вкладывать свои силы и время либо в ее усиление, либо в лучшем случае в ее перестройку. Ни то, ни другое ни входит в планы психотерапии, фокусированной на переживании. Феномены-инновации – источник переживания – чаще всего робко появляются из фона, как бы намекая на то, что в поле есть жизнь, пока не обладающая признанным статусом. Интенсивное же и сильное проявление в контакте, как правило, является либо легализованным манифестом чего бы то ни было, например, какой-то концепции, либо, отражением отчаянной конфронтации с этой концепцией по типу контрзависимости. В обоих вариантах со всей очевидностью проступает концептуальная природа внешне энергичного проявления.
ПОЛЕ ЖИЗНИ, КВАНТОВЫЙ ДЕД МОРОЗ И КАК ПРАВИЛЬНО ЗАГАДЫВАТЬ ЖЕЛАНИЯ
Как не попасть пальцем в небо, пытаясь быть хозяином своей жизни? Что такое поле Жизни и как оно себя ведет? Нужно ли загадывать желания и рассчитывать на квантовую физику? Что вообще делать, чтобы жить, а не существовать?
Как бы вы восприняли фразу «Хочу прожить свою жизнь, как получится»? В большинстве случаев, не так, чтобы позитивно, правда ведь? Мы же сами хозяева своей жизни, мы же знаем, что если стараться, все получится, а если стараться еще больше, то можно прыгнуть вообще выше головы.
И ПОПАСТЬ ПАЛЬЦЕМ В НЕБО.
Прыгнуть-то вы прыгнете, но нужно ли вам это? Откуда знаете, что нужно? Вероятней всего, потому что кто-то об этом сказал, даже если вы не помните кто, когда и во сколько.

А теперь вернемся к фразе «прожить жизнь, как получится». Выглядит даже как-то опасно, правда? Все потому что не прогнозировано и неизвестно, будет ли в такой жизни что-то стабильно. А мы ведь хотим понимать, кто мы и где.


Топ публикаций
Внутренний конфликт женской сексуальности Внутренний конфликт женской сексуальности Довольно часто у моих клиенток замечаю следующий к...
Сиськи. Причины влечения Сиськи. Причины влечения Мне интересен этот вопрос с точки зрения психологи...
В поисках себя. О возвращении утраченной самоценности В поисках себя. О возвращении утраченной самоценности Идея самоценности личности не нова и на сегодняшни...

Вы можете подписаться на новые публикации на сайте. Для этого нужно просто указать вашу почту.

Новое на форуме

Перейти на форум


Мы в соцсетях

Присоединяйтесь к нам в телеграм

Telegram psy-practice