Повысить рейтинг
Введите количество баллов которое хотите купить (100 балов = 2$)
*Каждый день, будет сниматься от 10 баллов, чтобы поддерживать равные возможности и в рейтинге были наиболее активные психологи.

Наша цель - создать конкурентные условия при поиске психолога. Обеспечить приток новых психологов на сайт и поощрять активность пользователей.

Как будут списываться балы:
Если у вас до 2000 баллов то списываться будет 10 баллов в день.
Если больше 2000 то будет работать правило "делителя на 100" *
Но при этом остается несгораемая сумма баллов за предыдущую активность на сайте.
Каждая опубликованная статья +5 баллов плюс +10 стартовых баллов.

* правило "делителя на 100" будет рассчитываться следующим образом:
количество баллов / 100 = целый остаток округлен в меньшую сторону до десятых.

например:
2550 / 100 = 20
18700 / 100 = 180

НОВЫЕ ПРАВИЛА ПО СПИСАНИЮ БАЛЛОВ ВСТУПИЛИ В СИЛУ С 01.01.2019г.

Как заработать балы бесплатно:

За оригинальную статью (ранее не публикуемую в Интернете) будет начислено +200 баллов. Если на момент проверки уникальности статьи, она опубликована на других ресурсах, то Вы получите +60 баллов. Проверка на уникальность и начисление баллов будет проведена на протяжении 48 часов после публикации на портале.
За 500 просмотров статьи Вам насчитывается +50 баллов;
За 1000 просмотров +50 баллов;
За 5000 просмотров +100 баллов.

Присоединяйтесь к нам

Чтобы быть в курсе всех интересных новостей, оставьте свою почту

Также следите за нами в соцсетях

Авторизация
Логин:

Пароль:

Авторизация
Логин:

Пароль:

Укажите ваш E-mail
Подписаться

Моральные ценности как иллюзия: почему наши этические взгляды меняются, когда мы говорим на иностранном языке.

Подписаться на автора Моральные ценности как иллюзия: почему наши этические взгляды меняются, когда мы говорим на иностранном языке.
10 Октября 2016 15:18:33
2451

Одинаково ли мы мыслим на родном и иностранном языках? Как формируются наши моральные ценности и какие факторы влияют на наши моральные суждения? Почему наш родной язык лучше при проведении психологических консультаций? Ученый-когнитивист, автор книги «Language in Mind: An Introduction to Psycholinguistics» Джулия Седиви рассказывает, как мысленные эксперименты помогают учёным анализировать прочность наших моральных взглядов, какие невероятные этические сдвиги происходят, когда мы думаем и общаемся на другом языке, и почему мы острее чувствуем эмоции, разговаривая на языке, усвоенном в детстве.

Что определяет, кем  мы являемся? Наши привычки? Наши эстетические вкусы? Воспоминания? Нажимая эту кнопку, я бы ответила, что, если глубоко внутри меня есть какая-то часть, которая определяет, кто я, то, конечно, это мои моральные ценности — глубоко укоренившееся чувство правильного и неправильного.
И все же, как и у многих других людей, которые говорят более чем на одном языке, у меня часто возникает ощущение, что я становлюсь немного другой, разговаривая на иностранном — более напористой на английском, более расслабленной, когда говорю на французском, и более сентиментальной в разговоре на чешском. Может ли быть, что, наряду с этими отличиями, мой моральный компас также работает иначе — в зависимости от языка, который я использую в данное время?


Психологи, изучающие моральные суждения, очень заинтересовались этим вопросом. Несколько недавних исследований были сосредоточены на том, как люди думают об этике на неродном языке, например, во время общения среди группы делегатов в Организации Объединенных Наций с использованием общеупотребительного лингва франка. Полученные данные свидетельствуют о том, что когда люди сталкиваются с моральными дилеммами, они действительно реагируют иначе, рассматривая их на иностранном языке, в отличие от того, как они решают подобные дилеммы на родном.

В исследовании 2014-го года, которое проходило под руководством Альберта Косты, волонтеры сталкивались с моральной дилеммой, известной как «проблема вагонетки» («trolley problem»). Представьте, что по рельсам мчится вагонетка к группе из пяти человек, не способных сдвинуться с места. Вы находитесь рядом с переключателем, который может перевести стрелки и направить тележку на другие рельсы, тем самым спасти пять человек, но в результате погибнет один человек, стоящий на боковых рельсах. Вы нажмёте переключатель?

Большинство людей говорят «да». Но что, если единственный способ остановить тележку — сбросить крупного незнакомца, который стоит на пешеходном мосту, на пути? Как правило, респонденты очень неохотно говорят, что они пойдут на это, притом что в обоих случаях один человек в любом случае будет принесен в жертву ради спасения пяти. Но Коста и его коллеги обнаружили, что предложение волонтёрам разрешить дилемму на языке, который они изучали как иностранный, резко увеличивает количество готовых столкнуть человека ради жертвы с пешеходного моста — с менее чем 20% респондентов, согласившихся на своем родном языке, до 50% тех, кто использовал иностранный (и для тех, и для других родным был испанский, а иностранным языком был английский; носители английского как родного также были включены в исследование, но для них иностранным был испанский язык; результаты оказались одинаковыми для обеих групп, и это демонстрирует, что эффект касается именно использования иностранного языка в подобных ситуациях, а не конкретно английского или испанского).


Предлагая совершенно другую экспериментальную установку, Джанет Джипель и ее коллеги также обнаружили, что использование иностранного языка меняет моральные суждения участников эксперимента. В их исследовании добровольцы читали описания действий, которые, казалось, не вредят никому, но которые многие люди находят морально предосудительными, например, истории, в которых братья и сестры исключительно по обоюдному согласию занимались безопасным сексом, или когда кто-то готовил и съедал свою собаку после того, как её насмерть сбивала машина. Те, кто читал рассказы на иностранном языке (английском или итальянском), расценивали эти действия как не слишком предосудительные, в отличие от тех, кто читал истории на родном языке.

Почему это так важно – говорим ли мы о морали на нашем родном языке или на иностранном?  Одно из объяснений сводится к тому, что подобные суждения опираются на два отдельных конкурирующих способа мышления — один из них включает быстрые, на уровне животных инстинктов, «чувствования», а другой — тщательное обдумывание наибольшего блага для наибольшего числа людей. Когда мы используем иностранный язык, мы бессознательно погружаемся в более осознанный режим просто потому, что усилия, прилагаемые для обработки неродного языка, сигнализируют нашей когнитивной системе, что она должна подготовиться к напряжённой деятельности. Эти выводы могут показаться парадоксальными, но они стоят в одном ряду с выводами исследования, согласно которым  чтение математических задач в неудобном для чтения шрифте уменьшает вероятность небрежных ошибок (хотя эти результаты оказалось трудно повторить).

Альтернативное объяснение состоит в том, что различия в восприятии между родными и иностранными языками связаны с тем, что языки нашего детства звучат с большей эмоциональной интенсивностью, чем те, которые мы узнали в более академических условиях. В результате моральное суждение, сделанное на иностранном языке, менее нагружено эмоциональными реакциями, которые находятся на поверхности, когда мы используем язык, освоенный в детстве.

Существуют убедительные доказательства того, что память переплетает язык с опытом, в результате любые воспоминания оказываются тесно связаны с тем, как они формировались с помощью языка. Например, люди, которые владеют двумя языками, с большой вероятностью вспомнят событие, если им предложат описать его на языке, который использовался в тот самый момент. Языки нашего детства, которые усваивались вместе с яркими переживаниями (чьё детство, в конце концов, не было переплетением изобилия любви, гнева, удивления и наказания?), становятся пропитаны глубокими эмоциями. Для сравнения: языки, усвоенные позже в течение жизни, особенно если они изучались через сдержанные взаимодействия в классе или были мягко донесены через компьютерные экраны и наушники, входят в наше сознание, будучи очищенными от эмоциональности, которая чувствуется настоящими носителями этих языков.
Кэтрин Харрис и ее коллеги предлагают убедительные доказательства того, что родной язык может провоцировать висцеральные реакции.

Висцеральные поведенческие реакции — пищевое поведение, питьевое поведение, терморегуляция, оборонительное и агрессивное поведение.  Используя электрическую проводимость кожи, чтобы измерить эмоциональное возбуждение (проводимость возрастает, когда уровень адреналина повышается), они анализировали, как носители турецкого языка, которые изучали английский язык во взрослом возрасте, слушали и воспринимали слова и фразы на обоих языках: некоторые из этих фраз были нейтральными («Стол»), тогда как другие – из разряда табуированных («Дерьмо») или транслирующих выговоры/претензии («Как вам не стыдно!»). Зарегистрированные реакции кожи участников показали повышенное возбуждение при прослушивании запретных слов — по сравнению с нейтральными, особенно когда они были произнесены на родном турецком языке. Но самое сильное различие между языками было выявлено в связи с «выговорами»: добровольцы реагировали очень мягко на английские фразы, при этом на турецкие фразы были очень яркие реакции — вплоть до того, что респонденты отмечали, что они «слышали» эти выговоры голосами близких родственников. Если язык может служить контейнером для мощных воспоминаний о наших ранних прегрешениях и наказаниях, то нет ничего удивительно в том, что такие эмоциональные ассоциации могут окрашивать моральные суждения, сделанные на нашем родном языке.

Это объяснение стало ещё более вероятным после появления очередного исследования, результаты которого были опубликованы недавно в журнале Cognition. Это новое исследование включало сценарии, в которых благие намерения приводили к негативным результатам (кто-то дает бомжу новую куртку, а бедного человека потом избивают другие, которые уверены, что он украл эту куртку) или в которых получились хорошие результаты, несмотря на то, что им предшествовали сомнительные мотивы (пара принимает ребенка-инвалида, чтобы получать деньги от государства). Чтение участниками этих историй на иностранном языке, а не на родном, привело к тому, что участники придавали больший вес результатам, а не намерениям, когда делали моральное суждение об этих ситуациях. Эти результаты вступают в противоречие с представлением, что использование иностранного языка заставляет людей думать более глубоко, так как другие исследования показали, что тщательное размышление заставляет людей думать не меньше, а больше о намерениях, лежащих в основе действий людей.

Но результаты сцепляются с идеей, согласно которой при использовании иностранного языка приглушенные эмоциональные реакции (меньше симпатии к тем, у кого были благородные намерения; меньшее возмущение теми, кто руководствовался гнусными мотивами) уменьшают влияние намерений. Это объяснение подкрепляется выводами, согласно которым пациенты с повреждением головного мозга в области вентрамедиальной префронтальной коры, которая участвует в эмоциональном ответе на запросы, показали аналогичную картину ответов – когда результаты ценились больше намерений.

Что же тогда является  мультиязычным истинным «моральным Я» человека? Есть ли у нас незыблемые моральные ценности? Это мои моральные воспоминания, отзвуки эмоционально заряженных взаимодействий, которые научили меня, что значит «быть хорошим»? Или это рассуждения, которые я могу применить, когда свободна от всяких ограничений бессознательного? Или, может быть, эта цепочка исследований просто освещает то, что верно для всех нас, независимо от того, на скольких языках мы говорим: что наш моральный компас представляет собой сочетание начальных сил, которые сформировали нас, и способов, которыми мы избегаем их.

Источник: «How Morality Changes in a Foreign Language»/ Scientific American.

 


Понравилась статья? Расскажите друзьям:

Подписаться на новые комментарии к этой статье:
Подписаться

Комментарии

Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш комментарий добавлен


Другие публикации автора:

Психология восприятия цвета
Почему красный цвет означает «стоп», а зеленый – «идите»? Невеста – в белом, а черный – цвет траура и печали? Счастливый все видит «в розовом цвете», а романтик упивается «голубыми мечтами»? Это всего лишь дань традиции, скажут некоторые, и будут отчасти правы. Но на эмоциональное восприятие цветов влияют не только обычаи, но и физиологические факторы. Вернее, физиология здесь первична, а уже потом возникли традиционные значения цветов.


Мазохисты среди нас
Мазохистические черты характера в людях встречаются гораздо чаще, чем кажется на первый взгляд. Вспомните мазохистические паттерны окружающих вас людей. Кто-то приходит на работу с высокой температурой или соглашается на многочисленные переработки. Другие самоотверженно посвящают все выходные дни уборке квартиры, и полностью обессиленные, испытывают гордость за проделанный труд. Или, например, годами живут с человеком, который пренебрежительно к ним относится и приносит одни мучения. Главная черта людей с мазохистическими характеристиками – это терпеть и страдать, искренне веря в то, что в будущем все будет прекрасно. Но много ли Вы знаете примеров, когда после череды страданий наступает период счастья?
Стадии отношений с пограничными личностями
Читая посты о пограничных личностях, некоторые удивляются такому факту. Как можно было полюбить подобного человека. Неужели в самом начале отношений не было очевидно, что что-то не так.
Какие аспекты поведения взрослого человека закладываются в детстве
Самооценка, отношение к своей внешности, талантам и возможностям, признание собственной ценности и значимости, вера в свои силы, ощущение своих огромных ресурсов, умение постоять за себя и найти достойное место в любой иерархии, во многом определяется нашим детским опытом.
Счастливые отношения (лекция Альфрида Лэнгле)
Мы можем быть с другими людьми или с другим человеком, но мы не можем быть только с ним. Мы должны уметь быть с собой и находить в этом комфорт. В этом «поле напряженности» пара находится постоянно: мы живем между эгоизмом и отдачей, растворением, потерей себя в другом, в отношениях. Нам кажется, что если мы с самим собой не можем разобраться, не можем выдерживать самих себя, тогда другой вроде как должен заменить нам то, что мы сами не можем для себя реализовать. Но это не так...
Терапия на всю жизнь?
В последнее время мне очень часто приходится рассказывать новым клиентам о преимуществах краткосрочной психотерапии перед долгосрочной. При определенных психологических проблемах во многих странах Европы долгосрочная терапия оплачивается не самим клиентом, а медицинскими страховыми компаниям. В том случае, если терапевт и клиент предпочитают длительное лечение, то они будут счастливы работать вместе долгие годы. Но есть ли в этом необходимость в действительности?

Топ публикаций
О вреде просветления и пользе денег О вреде просветления и пользе денег Если мы с вами заглянем на какой-нибудь семинар по...
КАК себя ВЕСТИ с обесценивающими людьми КАК себя ВЕСТИ с обесценивающими людьми Ирина Чеснова, психолог: «Был бы мужиком, давно бы...
СЕКСУАЛЬНЫЕ РАССТРОЙСТВА У ЖЕНЩИН.  ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ СЕКСУАЛЬНЫЕ РАССТРОЙСТВА У ЖЕНЩИН. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ «Сексуальное отвращение и отсутствие сексуал...

Вы можете подписаться на новые публикации на сайте. Для этого нужно просто указать вашу почту.

Новое на форуме

Перейти на форум


Мы в соцсетях

Присоединяйтесь к нам в телеграм

Telegram psy-practice