Повысить рейтинг
Введите количество баллов которое хотите купить (100 балов = 2$)
*Каждый день, будет сниматься от 10 баллов, чтобы поддерживать равные возможности и в рейтинге были наиболее активные психологи.

Наша цель - создать конкурентные условия при поиске психолога. Обеспечить приток новых психологов на сайт и поощрять активность пользователей.

Как будут списываться балы:
Если у вас до 2000 баллов то списываться будет 10 баллов в день.
Если больше 2000 то будет работать правило "делителя на 100" *
Но при этом остается несгораемая сумма баллов за предыдущую активность на сайте.
Каждая опубликованная статья +5 баллов плюс +10 стартовых баллов.

* правило "делителя на 100" будет рассчитываться следующим образом:
количество баллов / 100 = целый остаток округлен в меньшую сторону до десятых.

например:
2550 / 100 = 20
18700 / 100 = 180

НОВЫЕ ПРАВИЛА ПО СПИСАНИЮ БАЛЛОВ ВСТУПИЛИ В СИЛУ С 01.01.2019г.

Как заработать балы бесплатно:

За оригинальную статью (ранее не публикуемую в Интернете) будет начислено +200 баллов. Если на момент проверки уникальности статьи, она опубликована на других ресурсах, то Вы получите +60 баллов. Проверка на уникальность и начисление баллов будет проведена на протяжении 48 часов после публикации на портале.
За 500 просмотров статьи Вам насчитывается +50 баллов;
За 1000 просмотров +50 баллов;
За 5000 просмотров +100 баллов.

Присоединяйтесь к нам

Чтобы быть в курсе всех интересных новостей, оставьте свою почту

Также следите за нами в соцсетях

Авторизация
Логин:

Пароль:

Авторизация
Логин:

Пароль:

Укажите ваш E-mail
Подписаться

"Ты очень красивая сегодня!" О риске быть Живым в процессе психотерапии: случай из практики

Подписаться на автора "Ты очень красивая сегодня!" О риске быть Живым в процессе психотерапии: случай из практики
18 Апреля 2016 09:49:57
4949

Постоянно действующая супервизионная группа. Терапевтическая сессия с включенной супервизией. Клиент Нина, молодая женщина 32 лет, выбрала в качестве терапевта мужчину Сергея, того же возраста. Заявка звучала следующим образом. Нина находится в тревоге по поводу процесса ее «женского увядания», со страхом наблюдает за тем, что «кожа становится менее упругой, появляются морщины, портится фигура». Важно сказать, что Нина – ребенок из семьи с чрезвычайно пуританским воспитанием. Ее родители очень контролирующие, требовательные и скупые на признание люди.

В результате Нина получила «в наследство» совершенно неустойчивые представления о себе, и соответственно этому, была очень уязвима в зоне признания. Разумеется, что ни о какой свободе в обращении с другими людьми, а мужчинами в особенности, речи не могло и быть. 

Но вернемся в терапевтическую сессию. После того, как Нина произносит эти первые фразы, она останавливается и замолкает, как будто чего-то ожидая от Сергея. В воздухе повисает пауза, поскольку Сергей также ожидает продолжения рассказа Нины. Причем оба по очереди спрашивают друг друга: «Ты от меня чего-то ждешь?», и также оба отвечают: «Да нет, ничего не жду». Разумеется, что через некоторое время пауза становится чрезвычайно напряженной. Нина говорит: «Знаешь, я думаю, что у нас не получится разговора с тобой. Зря я вышла на сессию». Снова пауза. После этого Нина как будто начинает атаковать Сергея претензиями, говоря очень спутано, но страстно о том, почему не может доверять ему. В череде обвинений звучат претензии о его «черствости и холодности». Все это время Сергей, не пытаясь оправдываться или нападать в ответ, старался «поддерживать и беречь контакт», в основном храня молчание. Вдруг он произнес, глядя прямо в глаза Нины: «Ты очень красивая сегодня!» Лицо Нины «залилось краской», она опустила глаза и даже отвернулась. После чего сказала: «Не говори так, мне очень неловко» Сергей, как будто оживившись, снова произнес: «Да-да ты очень красивая!» Нина даже вскочила со своего места и отбежала к стене. Потом, правда вернулась, но все время опускала глаза под пристальным взглядом терапевта. Сергей выглядел ожившим и, по всей видимости, удовлетворенным своей интервенцией. Он продолжил: «Расскажи мне, что с тобой сейчас происходит?» Не добившись ответа от Нины, Сергей продолжил «фасилитировать» процесс переживания. Он прилагал много усилий и демонстрировал завидное усердие в этих попытках. Однако чем активнее в этом процессе был Сергей, тем менее живой казалась Нина. Этот дисбаланс витальности просто бросался в глаза. В довершение ко всему Сергей произнес «Расскажи мне о себе. Какая ты женщина?» После этого в сессии снова воцарилось молчание. Казалось, что неловко было уже обоим. Вдруг Сергей предлагает Нине обратить внимание на группу и поконтактировать с участниками, например, поговорив с ними о том, как они относятся к происходящему с ней. Признаюсь такого рода интервенция, произошедшая на фоне неловкости в контакте терапевта и клиента, казалась удивительной и вызвала неловкость теперь и у меня. Разумеется, что напряжение Нины от этого предложения Сергея не уменьшилось, а только усилилось. Она отказалась от эксперимента, и неловкая пауза вернулась вновь. Так продолжалось несколько минут. И вдруг Нина стала говорить о том, как она относится к Сергею. Напряжение «как рукой сняло». Сказала, что очень «уважает его, как человека и как терапевта». Сергей был «очень тронут» словами Нины и признался ей в своей симпатии, «как человеку и терапевту». После этого любезного обмена признанием, «человеческим» и «профессиональным», оба выглядели довольными и несколько расслабились. Но жизнь из сессии ушла навсегда. Еще несколько минут разговор продолжался в довольно дефлексивном режиме. «Ввиду логического завершения терапии» Сергей предложил Нине остановить сессию за 10 минут до оговоренного времени ее окончания. 

После предъявления эмоциональных реакций участниками группы, которые сводились в основном к смущению, переживаемому ими, скуке и испытываемому некоторыми одиночеству, началась супервизия. Я попросил Сергея рассказать немного о его жизни в процессе сессии. Он начал говорить о том, что ему было очень приятно получить от Нины признание, в первую очередь, профессиональное. После этого он сделал паузу и сказал, что ему было непросто в сессии: он испытывал много смущения, тревоги и даже некоторый страх. Я попросил Сергея рассказать мне немного подробнее о том моменте сессии, где дискомфорт был наиболее интенсивен для него. Выяснилось, что эта ситуация первой половины сессии, когда он признался Нине, что она красива. И хотя он сказал эти слова совершенно искренне, поддерживать контакт дальше он не мог, «потому что не знал, как это делать». Вот тут и стала нарастать тревога и смущение, которое очень скоро трансформировалось в сильный стыд. Я предложил Сергею отодвинуть на время вопрос «Что делать?» в сторону и сосредоточиться на переживании ситуации: «Что же произошло с тобой в тот момент, когда ты признался в симпатии Нине, а она стала смущаться?» Некоторое время Сергей все еще находился в поиске ответа на вопрос «Что делать?», говоря мне о своем стыде возможного профессионального провала. Но через некоторое время признался, что испытывал неловкость в вязи с тем, что не уверен в том, что он как мужчина интересен женщинам вообще, и Нине, в частности. Несмотря на свой возраст, он «ощущал себя скорее неопытным юношей, нежели зрелым мужчиной». Разумеется, присутствовать в контакте с Ниной своими переживаниями Сергей был не готов. Для него это было бы очень большим риском: «Я бы сгорел от стыда и совершенно бы утратил терапевтическую позицию». Я спросил, удалось ли ему в этой сессии сохранить себя как терапевта. Сергей ответил, что нет, поскольку ему пришлось игнорировать себя. Он, разумеется, не имел никаких ресурсов поддержать переживание Нины в теме, совершенно аналогичной его собственной. Я сказал, что, возможно, он преувеличивает опасность риска разговора о переживании стыда, и предложил ему поговорить об этом со мной. После этого у нас состоялся разговор о том, как Сергей переживает свой образ себя, а также стыд, с этим связанный, и смущение, которое появляется в контакте с женщинами, симпатичными ему. Это был разговор двух мужчин, очень искренний и трогательный. Он позволил нам оказаться рядом друг с другом и способствовал осознаванию реакций, ранее игнорируемых Сергеем – удовольствия от сексуального возбуждения, которое появляется в контакте с красивой женщиной, желания заботиться о ней, благодарности за то, что она рискует приблизиться к нему, радости от встречи, теплоты и нежности. Я сказал, что удивлен тем, что его психологическая Жизнь значительно богаче той, что он дал возможность проявиться в сессии и спросил: «Скажи, пожалуйста, а ты мог бы рискнуть поговорить с Ниной так же, как это сделал со мной только что?» Сергей сказал, что мог бы попробовать, особенно на фоне тех новых появившихся в супервизии и удививших его чувств. Он добавил, что в качестве «рока его терапевтической судьбы» у него сейчас в терапии находятся две женщины, с которыми происходят совершенно аналогичные сложности в контакте. Да уж, поистине, «рыбак рыбака видит издалека». 

Интересным было то, что на следующей встрече супервизионной группы Сергей сообщил, что в терапии с двумя его клиентками, о которых он рассказал в конце предыдущей сессии, наметились значительные терапевтические сдвиги после того, как он рискнул присутствовать в полной мере в процессе переживания их сексуальности. Сергей поблагодарил меня за опыт, который продемонстрировал ему со всей очевидностью следующее. То, что казалось ему раньше его «ущербностью и уязвимостью как терапевта», оказалось бесценным ресурсом терапевтической работы. Такого рода новое для него отношение дало возможность развития и для его клиентов, и для него самого. 

Итак, если терапевт не готов переживать стыд в контакте с клиентом, не следует пытаться лишь технически «поддерживать его переживание» у последнего. Если терапевт не намерен встречаться со своей уязвимостью и ранимостью в той или иной теме, то не следует делать из себя специалиста по фасилитации переживания соответствующих феноменов у клиента. Другими словами, до интервенции, даже самой, казалось бы, удачной, терапевту стоит задать себе самому вопрос: «Насколько для меня сейчас возможно переживать то, в чем я собираюсь поддержать клиента?» Следует помнить, что в описываемом смысле личные ограничения терапевта оказываются одновременно и ограничениями контакта. 




Понравилась статья? Расскажите друзьям:

Подписаться на новые комментарии к этой статье:
Подписаться

Комментарии

Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш комментарий добавлен


Другие публикации автора:

Как выглядит психотерапия, свободная от концепции сопротивления?
Как же выглядит диалогово-феноменологическая альтернатива психотерапии, основанной на парадигме сопротивления? Довольно просто – никакого сопротивления не существует! Оно могло бы существовать в психотерапии, у которой есть некое более или менее заданное направление и, следовательно, ожидания. Но психотерапия разворачивающееся в полном вакууме ожиданий (разумеется, создать такую профессиональную культуру на фоне западного мышления непросто, но вполне возможно, как показывает опыт), просто не предполагает возможности возникновения самой идеи сопротивления. Существуют лишь феномены, витальная динамика которых обеспечивает феноменологический поток, именуемый Жизнью, полем и пр. Вопрос лишь заключается в том, каким образом обеспечивается эта динамика. Фокус нашего внимания направлен исключительно в область переживания. Иначе говоря, мы поддерживаем лишь динамику, обеспечиваемую переживанием и просто наблюдаем за концептуальной динамикой.
Об истине и диалоге
Со времен возникновения философской мысли в античную эпоху и до настоящего времени великие человеческие умы были заняты поиском истины. Один из основных философских вопросов был и остается: «Что значит ЗНАТЬ?» А также родственные ему: «Какова истина?» и «Как добывать истинное знание?» В любом случае ориентир на истину был и по большей части остается главенствующим не только в философии и науке, но также и в общественном сознании.
Как социализация ограничивает творческий полет мысли
Немного обобщив, полагаю, не ошибусь, утверждая, что современная культура – это культура альтернативы между творчеством в переживании с последующей сегрегацией и приспособлением к конвенциональной реальности. Хотя относительно двух последних утверждений следует сделать некоторый комментарий. Могло показаться так, что я всерьез рассуждаю о свободе выбора ребенка нескольких дней или месяцев жизни между сохранением свободы творческого переживания и адаптацией. В реальности же социализация – это совершенная «машина убийства творчества переживания».

К аналогиям психотерапии, современной физики и теологии
Первоначально я предполагал ограничиться рассмотрением сходства процессов, протекающих в квантовом мире, с закономерностями, наблюдаемыми в психотерапии. Однако довольно скоро стало очевидно, что этим аналогии не исчерпываются. Так, в глаза мне бросились некоторые идеи и положения философии античности и Нового времени. Но и на этом обнаруживаемые взаимосвязи не закончились. По ходу описания квантовых и философских аналогий, относящихся к природе человека, я обратил внимание на еще более древний слой человеческих знаний о том, что сегодня вызывает у меня любопытство в психотерапии. Речь идет о мифическом сознании, которое породило множество мифов о природе отношений человека с миром. Мифическое сознание в разных культурах в разное время и в отличных формах эволюционировало до систематизированных представлений религиозного свойства. Во многих из них, и это самое любопытное для нас, также совершенно очевидно проступают аналогии с квантовой механикой сегодняшнего дня, философией и психологическими явлениями. В этом параграфе я приведу лишь некоторые примеры. Начнем с мифологии.
Возможна ли схема сессии в психотерапии?
В этом параграфе я рискну прикоснуться к одной из наиболее объёмных тем, отличающих диалогово-феноменологическую модель гештальт-терапии. Однако предварительно оговорюсь, что если вы захотите разобраться в ней детально вам стоит прочитать том третий и четвёртый издания, которое называется «Диалоговая модель гештальт-терапии». Речь пойдёт не только о неких концепциях, существующих в гештальт-терапии и в диалогово-феноменологической модели, но и о базовом инструментарии, который определяет соответствующую психотерапевтическую практику.
Существует ли "внутренний мир"?
Один из важнейших аспектов присутствия, который невозможно обойти вниманием в процессе его обсуждения, заключается в его целостности. Невозможно присутствовать одной какой-то своей частью. Например, «внутренним ребенком» или «внутренним мазохистом». В классической и современной психотерапии особой популярностью пользуются представления о полярностях и субличностях. Это общий для психотерапии вирус, поразивший ее повсеместно вне зависимости от направления и школы. Даже если методология психотерапии основана на принципе холизма, что свойственно, например, для гештальт-терапии, всепроникающий вирус «психологического расчленения» проникает нередко и туда. Стало уже общим местом не только в среде обывателей, но и среди профессиональных психотерапевтов обсуждать проблемы «внутреннего критика» или «агрессивной части». Так, как будто бы внутри нас живет какой-то паразит, который заставляет нас делать то или иное действие, совершать тот или другой поступок. Иногда внутри человека разворачиваются целые баталии между этими паразитами. Чего стоят, например, размышления о top dog и under dog самого основателя гештальт-терапии Ф. Перлза .

Топ публикаций
Юлия Гиппенрейтер: Ребенок и айфон Юлия Гиппенрейтер: Ребенок и айфон Ребенок требует гаджеты как у одноклассников – что...
Социопатические родители: 3 знака на которые стоит обратить внимание. Социопатические родители: 3 знака на которые стоит обратить внимание. Кто приходит на ум, когда вы слышите слово «социоп...
Влияние опыта жизни супругов в родительской семье на построение собственной Влияние опыта жизни супругов в родительской семье на построение собственной В статье анализируется влияние опыта, полученного ...

Вы можете подписаться на новые публикации на сайте. Для этого нужно просто указать вашу почту.

Новое на форуме

Перейти на форум


Мы в соцсетях

Присоединяйтесь к нам в телеграм

Telegram psy-practice