Повысить рейтинг
Введите количество баллов которое хотите купить (100 балов = 2$)
*Каждый день, будет сниматься -10 баллов, чтобы поддерживать равные возможности и в рейтинге были наиболее активные психологи.
Авторизация Регистрация
Авторизация
Логин:

Пароль:

Авторизация
Логин:

Пароль:

Укажите ваш E-mail
Подписаться

Кризисная работа с острой травмой

Подписаться на автора Кризисная работа с острой травмой
21 Декабря 2016 05:33:33
2279

Жизнь — это то, что с вами случается как раз тогда, когда у вас другие планы.
Милан Кундера
Здесь я делюсь своим видением и инструментарием  кризисной работы с острой травмой, преимущественно с травмой насилия. 
Хотя какие-то вещи работают и в длительной терапии. 
"Третий лишний" - это символ исключения из терапевтических отношений дьявольского присутствия насильника с предоставлением места светлой стороне.
***
Смысл кризисной работы с горячей травмой - пропедевтика развития эффекта "тяжелого хвоста", когда постижение пострадавшим смысла произошедшего события приводит к тяжким переживаниям, фиксации на патологическом отклике и его иррадиировании во все аспекты жизни жертвы.
***
В шоковой травме особую остроту аффектам придает ощущение катастрофичности, т.е. бесповоротной потери всех жизненно важных смыслов, ценностных ориентаций и опор. Жизненное пространство будто схлопывается, и ничего, кроме потерь, не ощущается. От опрокидывания привычной картины мира может мучить тягостное переживание зряшности, напрасности прошлой жизни, бренности и безнадежности.
В контрпереносе безысходность, беспомощность, подавленность.
Иногда человеку просто нужно время, чтоб убедиться, удостовериться в сохранности своего основного личного "багажа" и возможностей. А иногда может помочь инвентаризация оставшихся в наличии ценностей, того, что дорого и важно, и возможностей с обсуждением их значимости для пострадавшего.
***
Бывают ситуации, когда из-за эмоционального напряжения клиент все-таки не в состоянии говорить о произошедшем, его повергает в ступор и оцепенение или, наоборот, он находится в настолько возбужденном состоянии, что может оперировать лишь междометиями и восклицаниями. Если помощь в вербализации безуспешна, то иногда может помочь обращение к ресурсному эпизоду, хотя может и раздражать неуместностью и непонятностью. Также помогают бытовые вопросы об обычной жизни, дающие возможность воссоздать микросоциальную сферу и заземлиться. Вопросы о телесных ощущениях, комфортно ли в кабинете, не жарко ли, не дует ли, удобно ли сидеть, о состоянии вообще, о сне, сновидениях, питании и других симптомах посттравмы позволяют - обратить внимание клиента на себя, на факт своего существования, на факт продолжения жизни.
Важно создать условия, чтобы человек имел шанс почувствовать свое право находиться в данном помещении, что его ждут и о нем заботятся.
***
"Легкая поступь" терапевта означает его готовность быстро отступить от своих комментов и понимания, если они оказались неточными, неуместными, преждевременными, показались клиенту неправильными. Степень проф. активности может гибко варьироваться в зависимости от состояния и нужд пострадавшего: некоторым крайне важна вербальная поддержка, оценка и объяснения, другим гораздо важнее возможность выговориться, третьим - посидеть в тишине, но всем нужна доброжелательность и невербальная поддержка.
Молчаливое зависание в неконтактном состоянии, оцепенении сигналит о погружении клиента в переходное пространство. Такое погружение может быть также при неэмоциональном, монотонном пересказе – бормотании. «В центре каждого человека находится элемент incommunicado, который сакрален и оберегаем как зеница ока» (Винникотт). 
Если в такие моменты «мама» долго не приходит, то человек будто перестает существовать. Поэтому важно напоминать о своем присутствии – сменой позы, покашливанием, междометиями, простыми вопросами.
***
Само по себе охранное торможение как снижение функциональной лабильности является профилактикой запредельного истощения.
Излишняя активность, напористость, нетерпеливость, в свою очередь, могут восприниматься клиентом как вторжение, деструкция, неуважение пространства и прав. Очевидная для терапевта картина произошедшего, озвученная преждевременно, когда человек еще не в состоянии постичь весь смысл случившегося, может усилить расщепление и привести к ретравматизации с переносом на терапевта образа абъюзера.
Я сторонник очень медленного продвижения, основанного просто на построении безопасного пространства, поскольку быстрое продвижение чревато для клиента тем, что отщепленные кусочки души могут остаться в заложниках у абъюзера и, наоборот, шмотки раздирающей и отравляющей ярости, зверской энергии противника могут ненароком найти приют в душе пострадавшего. 
Я имею ввиду именно острую, а не множественную раннюю травму, где ситуация сложнее.
 ***
Осложнение может возникать также из-за ощущения человека, что у него были альтернативные способы поведения. Это - иллюзорная основа желания человека переиграть катастрофическое событие. Базируется на игнорировании, забывании факта собственной беспомощности и отрезанности от ресурсов в момент травмы.  Признание собственного поражения сразу невозможно.
Условно, при травме линия времени переламывается в точке удара, и линия будущего оказывается направленной назад, совмещаясь с прошлым. Поэтому перспектива может ощущаться как кажущееся более безопасным прошлое, что символизирует регресс. Происходят колебания между отчаянием и безумной надеждой, что этого всего не было.
Правда - в том, что на момент травмы никаких других возможностей, кроме тех, которыми воспользовался клиент, НЕ было. По тем или иным причинам, физическим или психологическим, их не было. Эти причины обсуждаемы в терапии как естественные, как ограниченная обстоятельствами данность. Их анализ может расширить поведенческие возможности в будущем. Но конкретное прошлое было ограничено теми условиями, которые были в доступе на момент травмы.
***
Поначалу в кризисной работе превалирует дистантность и контрзависимость по отношению к спецу. Возможны крайняя настороженность вплоть до паранойяльного синдрома. Паранойя здесь - инверсия ощущения своей порочности и недостойности. Неадекватность никак не акцентируется и не обсуждается, работает или подстройка к страху и признание его как закономерной реакции на травму, или/и переключение.
Уход в обсессивную рационализацию и навязчивую рефлексию рассматриваю как проявление потребности понять, осмыслить произошедшее, "объять" и удержать аффекты. Тогда привношу свое простое объяснение или описание, поддерживаю сомнения и вопросы. Морализаторство - симптом потери ощущения своей правильности и спутывания своей морали с аморальностью агрессора. Диффундирование фигуры врага почти неизбежно. Профилактика - возмущение и гнев, с подтверждением неправомерности второй стороны, беззакония.
***
Всяческая терминология и аналогии с неодушевленным миром по возможности избегаются. В силу магического мышления они могут восприниматься как припечатывание и приговор, подтверждение дефектности и резонируют с травматическим ощущением безвыходности. Лексика простая, предложения и вопросы короткие, однозначные и ясные.
***
Определенную трудность в работе создает то обстоятельство, что, если пострадавший не находится в коконе своих переживаний и контактирует с терапевтом, он часто непроизвольно старается контролировать и ограничивать действия, слова и контрперенос терапевта. Как естественный шлейф от крушения и переживания страха от столкновения с непредсказуемой действительностью. В контрпереносе - крайне давящее влияние и напряжение, вызывающее раздражение и возможное желание показать, кто здесь хозяин. С другой стороны, благожелательное отношение и соучастие считывается человеком без слов и является базой доверия.
Повышенная потребность клиента контролировать ситуацию терапии и вернуть себе "центр управления полетом" - естественное эхо травмы. 
Уйти от этой гиперболизированной потребности помогают вопросы о самочувствии и обозначение свободы выбора человека и исключительной добровольности терапии, без изначального требования жесткого сеттинга по расписанию, чтобы клиент вошел в контакт со своими собственными желаниями и нуждами, способностью принимать решения. В начале бывают перерывы в совместной работе, когда клиент не просит о новой встрече, а говорит, что ему нужно время на подумать - колебания между доверием и страхом вовлечься во что-то опасное. 
***
Призыв извлечь урок из травмы, когда человек дезорганизован, - бесполезен. Но по мере восстановления связной идентичности и ощущения границ у клиента появляется возможность более ясного понимания и более тонкой оценки ситуации, а значит и наращивания своего личного опыта.
 ***
Поначалу при необходимости я прогибаю нижнюю временную границу сессии, дабы клиент не сталкивался лоб в лоб с ее (моей) неумолимой жесткостью.
Для ситуации более тяжелого состояния, ближе к обсессивно-компульсивному синдрому или реактивному психозу в гипо- или гиперкинетической форме, предлагаю более четкий и частый режим встреч.
Сочетать мягкость - как символа ненасилия  с созданием ощущения твердой опоры при острой травме очень трудно: куда ни кинь - всюду мины.
***
Из-за ощущения внутренней выхолощенности и крайней нехватки ресурсов у клиента может рулить представление о своем финансовом банкротстве и бедности. Это обсуждаемо. 
Спасибо клиенту за доверие и оплату "намекает" ему на то, что его признают как ценного и полноправного.


Теги: кризисная работа, острая травма, травма насилия, терапия, клиент
Понравилась статья? Расскажите друзьям:


Другие публикации автора:

Подписаться на новые комментарии к этой статье:
Подписаться



Топ публикаций
Вина и ответственность: ощутите разницу. Вина и ответственность: ощутите разницу. В чем разница между  виной и ответственностью? Как...
Почему я меньше, чем ты Почему я меньше, чем ты Гордыня. Очень интересное свойство человека, внешн...
Забота Забота Описывая ситуацию про «заботящегося», возник вопро...

Вы можете подписаться на новые публикации на сайте. Для этого нужно просто указать вашу почту.

Новое на форуме

Перейти на форум


Мы в соцсетях