Повысить рейтинг
Введите количество баллов которое хотите купить (100 балов = 2$)
*Каждый день, будет сниматься от 10 баллов, чтобы поддерживать равные возможности и в рейтинге были наиболее активные психологи.

Наша цель - создать конкурентные условия при поиске психолога. Обеспечить приток новых психологов на сайт и поощрять активность пользователей.

Как будут списываться балы:
Если у вас до 2000 баллов то списываться будет 10 баллов в день.
Если больше 2000 то будет работать правило "делителя на 100" *
Но при этом остается несгораемая сумма баллов за предыдущую активность на сайте.
Каждая опубликованная статья +5 баллов плюс +10 стартовых баллов.

* правило "делителя на 100" будет рассчитываться следующим образом:
количество баллов / 100 = целый остаток округлен в меньшую сторону до десятых.

например:
2550 / 100 = 20
18700 / 100 = 180

НОВЫЕ ПРАВИЛА ПО СПИСАНИЮ БАЛЛОВ ВСТУПИЛИ В СИЛУ С 01.01.2019г.

Как заработать балы бесплатно:

За оригинальную статью (ранее не публикуемую в Интернете) будет начислено +200 баллов. Если на момент проверки уникальности статьи, она опубликована на других ресурсах, то Вы получите +60 баллов. Проверка на уникальность и начисление баллов будет проведена на протяжении 48 часов после публикации на портале.
За 500 просмотров статьи Вам насчитывается +50 баллов;
За 1000 просмотров +50 баллов;
За 5000 просмотров +100 баллов.

Присоединяйтесь к нам

Чтобы быть в курсе всех интересных новостей, оставьте свою почту

Также следите за нами в соцсетях

Авторизация
Логин:

Пароль:

Авторизация
Логин:

Пароль:

Укажите ваш E-mail
Подписаться

Как работать с суицидоопасным кризисом. Описание случая

Подписаться на автора Как работать с суицидоопасным кризисом. Описание случая
02 Декабря 2015 01:17:09
6294

Ниже я предлагаю вашему вниманию краткую иллюстрацию терапевтической работы, основанной на предложенной модели психологической помощи. В ней вы можете обнаружить последовательность терапевтического процесса, разворачивающегося в феноменологическом поле, определяемого острыми суицидальными тенденциями, развернувшимися на фоне острого травматического события, переживаемого клиентом. 

Схематически эта последовательность может быть представлена следующей цепочкой: принятие уникальности феноменологической картины происходящего
– восстановление чувствительности к психической боли
– поддержка процесса переживания всех возникающих в поле феноменов (без элективной включенности фасилитатора, и с акцентом на естественной терапевтической динамике поля)
– восстановление способности к творческому приспособлению.

Р., девушка 24 лет, обратилась за помощью в остром суицидальном кризисе. Несколько месяцев назад она столкнулась с чрезвычайным по силе событием в своей жизни – ее молодой человек, за которого она собиралась замуж, трагически погиб в автокатастрофе. Р. потеряла всякий вкус к жизни, чувствовала себя опустошенной и уже длительное время пребывала в депрессии.

Любые попытки переживания случившегося были ей недоступны. С горечью и болью в голосе она рассказывала, что никто ее не понимает и не может поддержать. Подруги пытались отвлечь ее внимание от события к другим делам и занятиям.

Родители сказали нечто вроде: «Не расстраивайся, доченька. Ты найдешь себе еще лучшего парня, чем прежний». По всей видимости, и подруги и родители исходили из самых лучших побуждений, но по очевидным причинам, упоминавшимся выше, не могли присутствовать в жизни Р., поскольку исходили из отличной феноменологической ситуации. Для Р. же случившееся в ее жизни оказалось событием не просто трагическим, а совершенно уникальным (чего, кажется, не понимали или боялись понять ее близкие).

Невозможность принять ситуацию в свою очередь блокировало процесс ее переживания. Моей первичной терапевтической задачей на этом этапе было немедленное принятие всей уникальности ситуации, в которой оказалась Р.

Я сказал ей, что утрата, которую она понесла, безвозвратна, и что я замечаю невозможность для Р. каким-либо образом в настоящий момент ее компенсировать. После этого Р. впервые посмотрела мне прямо в глаза и расплакалась, процесс переживания сейчас мог быть восстановлен.

Р. рассказывала о той боли, которая не покидает ее ни на минуту. До сих пор ей приходилось «оставаться с невыносимой болью в одиночестве». Сейчас же боль могла быть размещена в отношениях с другим человеком, а, следовательно, быть пережита и облегчена.

Спустя некоторое время (прошло около 2 месяцев терапии) глухая недифференцированная боль, которую Р. переживала в нашем контакте, постепенно начала трансформироваться в более дифференцированные переживания. Р. вдруг осознала сильное чувство ярости к погибшему, что очень удивило и смутило ее. Однако после моего комментария об отношении к этому чувству как к естественному Р. смогла выразить и пережить также и его.

Вскоре ярость сменилась гневом, основным мотивом которого оказалось представление Р. о том, что погибший молодой человек ее бросил одну в мире, где она не находит никакого смысла для жизни. Первоначально существующий в связи с этим в фоне стыд и образ себя как «злой, жестокой и бесчувственной» трансформировались в образ «брошенной, ранимой и чувствительной» и ассимилировались в self.

Социальная активность Р. стала понемногу восстанавливаться, хотя и с некоторыми сложностями, поскольку ей «трудно и почти невыносимо было находиться в обществе людей, которые могут радоваться жизни». Облегчение наступило тогда, когда Р. в общении с другими людьми перестала претворяться и стараться жить искусственной жизнью с целью адаптироваться к окружению любой ценой, а стала переживать свою собственную жизнь, какой бы тяжелой на этом этапе она ни была. На этом этапе терапии (около полугода с ее начала) суицидальные тенденции перестали быть столь острыми и постоянными, как это было вначале.

Далее в процессе переживания, поддерживаемого нами в терапии, появилась печаль, относящаяся к утрате близкого человека, и благодарность за то, что он был в жизни Р. В этот период терапии боль, испытываемая Р., перестала восприниматься ею как невыносимая, помимо нее стали появляться также феномены переживания, не связанные с произошедшим трагическим событием, а имеющие отношения к актуальному периоду жизни Р. Часть душевных сил молодой женщины смогла переместиться в процесс переживания событий, которые происходили в настоящее время. Суицидальные мысли больше не беспокоили Р., хотя она по-прежнему выглядела немного растерянной, хрупкой и ранимой. Спустя год после произошедшей трагедии щемящая боль все еще, конечно же, жила в раненом сердце Р. Однако отчаяние, формирующее «кромешный ад существования», исчезло и больше не напоминало о себе.

Впервые за время после потери близкого человека в жизнь Р. понемногу стали возвращаться радость и удовольствие. В жизнь Р. также вернулись блокированные длительное время представления о своей женской привлекательности, появилась симпатия к некоторым окружающим ее мужчинам.

Это был значительный прогресс в терапии Р., так как до этого момента любые сексуальные образы и фантазии вызывали у нее отвращение и почти фобию. На этом этапе терапии (около 1,5 лет с момента ее начала) появившееся сексуальное возбуждение также в первый момент сопровождалось некоторой выраженной смесью страха и стыда, поскольку интерпретировалось ею как предательство прежних, все еще самых ценных в ее жизни отношений. Витальная борьба страха и стыда с одной стороны и удовольствия и возбуждения, с другой продолжалась некоторое время. Мы не спешили разрешать этот конфликт фасилитацией какой-то одной «правды».

Преждевременное разрешение конфликта до образования тупика, на мой взгляд, оказалось бы очередным нарциссическим (в смысле предательства естественного процесса переживания) проектом травмированного человека, что неизбежно повлекло бы за собой «травматический откат» в виде невозможности ассимиляции сформированного в процессе терапии опыта и хронификации «побежденной self-тенденции» (будь то удовольствие, или же, наоборот, стыд) в неосознаваемой психической оппозиции.

Однако вскоре в процессе терапии для Р. оказалось возможным пережить мучительное состояние тупика, релевантного этому выбору, и интегрировать образ себя как «преданной и любящей женщины» и возникающие у нее сексуальные переживания. Из «пепла сжигающей боли трагедии» родилась женщина «имеющая право на любовь». В настоящее время Р. встречается с молодым человеком, который ей нравится, и они собираются пожениться. Для прохождения вместе этого нелегкого пути от «очарованностью» дыханием смерти почти навязчивого свойства до восстановления витальности жизни нам понадобилось около 2 лет.

Представленная терапевтическая виньетка иллюстрирует процесс терапии клиента с острыми и значительно выраженными опасными суицидальными тенденциями, внутренним содержанием которых являлся блокированный в своем протекании процесс острого горя.

Тем не менее, предложенная в статье модель психологической помощи людям в суицидоопасном кризисе оказывается эффективной также и в других случаях, имеющих различную феноменологическую картину.


Понравилась статья? Расскажите друзьям:

Подписаться на новые комментарии к этой статье:
Подписаться

Комментарии

Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш комментарий добавлен


Другие публикации автора:

О пользе управляемого кризиса для клиентов с психосоматическими симптомами: случай из практики
О., мужчина 39 лет, обратился за психологической помощью по поводу возникновения беспокоящих его симптомов психосоматического характера. 2 месяца назад он столкнулся с «перебоями в работе сердца», проявляющимися в тахикардии, головокружении, скачках давления. В течение этого времени О. прошел несколько тщательных обследований на предмет поиска у него кардиологической или сосудистой патологии.
Настоящая мысль не имеет причин!
О значении творческого вектора переживания для концепции мышления я уже говорил выше. Остановимся более подробно на ревизии принципа психического детерминизма. Мы привыкли думать, что мысль рождается лишь в некоторой цепочке ассоциаций. Актуальная мысль логично вытекает из предыдущей, возникновение которой в свою очередь детерминировано предшествующей ей в ассоциативном ряду. Представляется, что принцип психического детерминизма определяет в полной мере функционирование мышления. Однако, очевидно, каждому приходилось встречаться с ситуацией, когда мысль приходит совершенно внезапно, без всяких на то оснований.
Правда ли мы хозяева своей жизни и именно мы строим ее? Как мы появляемся в реальности?
В этой статье я предлагаю обсудить одну из важнейших проблем современной теории поля – истоки и механизмы его формирования. До сих пор в фокус внимания исследователей, равно как и психотерапевтов, работающих в методологическом русле теории поля, попадали лишь динамические и содержательные аспекты представлений о поле. Всерьез никто не задумывался о том, откуда же появляется поле, в том числе и сами основатели теории поля, в частности К. Левин. Точка отсчета начиналась с факта уже существующего поля и полевых процессов. Но в этом месте неизбежно возникают многочисленные неудобные вопросы. Например, а что было до того, как появилось поле? Как появилась личность в качестве центральной модели теории поля? Ведь, как известно, личностью не рождаются. А жизненное пространство существовало всегда или возникло в результате каких-то процессов в «дополевой период»? И пр.
Какова цена представлений об устойчивости личности для человека?
Миф о стабильности психического делает ежедневную жизнь человека более устойчивой. Более того, по всей видимости, он стабилизирует также и некоторые культурные процессы. Теперь мир представляется каждому отдельному человеку как нечто, что можно контролировать и чем можно управлять. Как следствие появляется некая уверенность в том, что мне ничего не угрожает. И с точки зрения культуры в целом, равно как и повседневной жизни обывателя, это прекрасно. Но вот какую цену приходится заплатить и культуре в целом и каждому человеку в частности за это чудесное избавление от тревоги неопределенности? Сколько стоит «победа» над хаосом, свойственным психологической жизни?
Почему важно Переживать свою ЖИЗНЬ, чтобы быть здоровым?
Начать разговор о практике психотерапии, фокусированной на переживании, я бы хотел с описания терапевтических факторов этой терапевтической модели. Что же помогает менять жизнь нам и нашим клиентам в процессе психотерапии? Что такого исцеляющего происходит в процессе переживания, что трансформирует жизнь человека? На какие рычаги и педали воздействует терапевтический процесс, добывая из поля колоссальные ресурсы для жизненных изменений? Предлагаю поговорить о тех терапевтических факторах, которые делают диалогово-феноменологическую психотерапию эффективной. За счет каких механизмов и ресурсов меняется жизнь человека?
Восстановление чувствительности, осознавания, свободного выбора – задачи психотерапии переживанием
Итак, переживание является целью описываемой терапевтической модели. Вместе с тем, она может быть достижима лишь в контакте с определенными свойствами. А такими свойствами являются – чувствительность, осознавание, свободный выбор и присутствие. По совместительству эти свойства контакта являются также применительно к практике психотерапии необходимыми условиями для восстановления переживания и, следовательно, задачами психотерапии, фокусированной на переживании.

Топ публикаций
Падай быстро, поднимайся часто Падай быстро, поднимайся часто Душевных болезней нет. Есть тотальная безграмотнос...
Методика 4 вопросов психолога в ответ на "мне плохо" Клиента Методика 4 вопросов психолога в ответ на "мне плохо" Клиента “Доктор, мне плохо...” Так обычно отвечают мои Кли...
Травматики и методики сбычи мечт Травматики и методики сбычи мечт До того, как я начала терапию, я интересовалась эз...

Вы можете подписаться на новые публикации на сайте. Для этого нужно просто указать вашу почту.

Новое на форуме

Перейти на форум


Мы в соцсетях

Присоединяйтесь к нам в телеграм

Telegram psy-practice