Повысить рейтинг
Введите количество баллов которое хотите купить (100 балов = 2$)
*Каждый день, будет сниматься от 10 баллов, чтобы поддерживать равные возможности и в рейтинге были наиболее активные психологи.

Наша цель - создать конкурентные условия при поиске психолога. Обеспечить приток новых психологов на сайт и поощрять активность пользователей.

Как будут списываться балы:
Если у вас до 2000 баллов то списываться будет 10 баллов в день.
Если больше 2000 то будет работать правило "делителя на 100" *
Но при этом остается несгораемая сумма баллов за предыдущую активность на сайте.
Каждая опубликованная статья +5 баллов плюс +10 стартовых баллов.

* правило "делителя на 100" будет рассчитываться следующим образом:
количество баллов / 100 = целый остаток округлен в меньшую сторону до десятых.

например:
2550 / 100 = 20
18700 / 100 = 180

НОВЫЕ ПРАВИЛА ПО СПИСАНИЮ БАЛЛОВ ВСТУПИЛИ В СИЛУ С 01.01.2019г.

Как заработать балы бесплатно:

За оригинальную статью (ранее не публикуемую в Интернете) будет начислено +200 баллов. Если на момент проверки уникальности статьи, она опубликована на других ресурсах, то Вы получите +60 баллов. Проверка на уникальность и начисление баллов будет проведена на протяжении 48 часов после публикации на портале.
За 500 просмотров статьи Вам насчитывается +50 баллов;
За 1000 просмотров +50 баллов;
За 5000 просмотров +100 баллов.

Присоединяйтесь к нам

Чтобы быть в курсе всех интересных новостей, оставьте свою почту

Также следите за нами в соцсетях

Авторизация
Логин:

Пароль:

Авторизация
Логин:

Пароль:

Укажите ваш E-mail
Подписаться

«Ты должна оставить ее! Ты ничем ей не можешь помочь!» Имеет ли терапевт право не продолжать психотерапию. Случай из практики

Подписаться на автора «Ты должна оставить ее! Ты ничем ей не можешь помочь!» Имеет ли терапевт право не продолжать психотерапию. Случай из практики
03 Июня 2016 11:11:18
5399

Размышляя о токсичности нашей профессии вообще и присутственного контакта, в частности, я вспоминаю один поучительный случай. Он описывает не совсем типичную профессиональную проблему, которой соответствует такое же нетипичное ее решение. И описываемая проблема, и ее решение в данном случае находятся не в сфере теории и методологии психотерапии, но в области профессиональной и личной этики. Поскольку каждый этический выбор, в отличие от предписаний морали, является уникальным, я оставляю право читателю в аналогичной ситуации сделать свой собственный. Описываемый же случай довольно ярко иллюстрирует ситуации психотерапии, присутствуя в которых, терапевт может оказаться разрушенным вслед за клиентом. 

События происходили в начале моей профессиональной психотерапевтической практики на супервизионной группе, где я был участником. Ведущий группы – Джеймс, пожилой человек, всю свою жизнь посвятивший психотерапевтической практике. Участники – практикующие гештальт-терапевты с небольшим опытом работы. На одной из сессий Валентина, женщина 33 лет, попросила о супервизии. На тот момент уже в течение 6 месяцев она работала с Владой, женщиной с крайне разрушительным поведением и множеством психосоматических симптомов. Клиентка никогда не была замужем, но состояла в отношениях поочередно с довольно большим количеством мужчин. Однако ни с одним из них отношения не строились. Мужчины или сбегали от нее или, что было чаще, преждевременно умирали в связи с различными трагическими обстоятельствами – дорожно-транспортными происшествиями, внезапными острыми опасными заболеваниями, суицидом и пр. Количество «жертв отношений» приближалось к десятку. В добавление к этому Влада довольно часто беременела от своих мужчин, но неизменно делала аборты. Поскольку беременности были не редкостью, то и абортов было немало. К моменту начала терапии они исчислялись цифрой больше 10. Внешне, по словам Валентины, Влада выглядела очень холодной, в ее лице «было что-то мрачное и зловещее». Иногда Валентине казалось, что «сама смерть разговаривает с ней». 

Важно отметить, что по ходу рассказа Валентины о состоянии дел в психотерапии и жизни Влады, на ее лице ни отражалось сколько-нибудь отчетливой эмоции. Она говорила так, как будто пересказывала скучные новости, услышанные от кого-то. Тем временем участники группы пребывали в ужасе от рассказываемой истории. Вдруг Джеймс спросил Валентину: «А как ты себя чувствуешь в последнее время?» Терапевт ответила, что чувствует себя плохо. Недавно открылась язва, и в настоящий момент она лежит в больнице. На группу же ей очень хотелось попасть. И поэтому она сбежала из больницы. Кроме того, она чувствует себя истощенной, ее мучает бессонница. И все мысли кружатся вокруг того, «каким образом можно помочь Владе». Такая страстность и паранойяльная целеустремленность Валентины удивила Джеймса. Разговор продолжался несколько минут, когда он, глядя прямо в глаза Валентине, произнес: «Ты должна оставить ее! Ты ничем ей не можешь помочь!» Казалось, Валентина удивилась и попыталась конфронтировать с Джеймсом. Супервизор сказал: «Совершенно очевидно, что ты разрушаешься в процессе терапии. Эта женщина, Влада, разрушает все на своем пути, включая и себя, и людей, которые приближаются к ней. Ты – тому свидетельство». Валентина выглядела озадаченной. Супервизия на этом остановилась. Я помню, что в тот момент меня переполнял ужас от рассказа Валентины и одновременно гнев и возмущение словами Джеймса. Поделившись с Валентиной своим ужасом, я обрушил свой гнев на Джеймса: «Да как ты можешь так говорить!? Бедная женщина ни в чем не виновата! Что значит оставить ее! Она же обратилась за помощью! Неужели ты совершенно бесчувственный?!» Все время моего монолога Джеймс смотрел на меня. Вдруг его глаза наполнились слезами, и он произнес в ответ: «Это совсем не просто – отказывать человеку в помощи. Но совершенно очевидно, что работа с некоторыми клиентами убивает нас. Валентина разрушает себя этим день ото дня». И немного погодя, он продолжил: «Я помню по именам и в лицо всех клиентов, которым я не смог помочь и отказал в терапии. Мне очень больно от этого. Но я должен был сделать так». Я помню, что и содержание сказанного Джеймсом, и форма, в которой это было сделано, меня очень впечатлили. Похоже, что впечатлились и другие участники. В перерыве мы только и разговаривали, что о подобных ситуациях в своей практике или о возможности таких ситуаций. Впервые тогда я задумался об ограничениях, и своих собственных, и психотерапии в целом. 

Этот случай был довольно давно. У меня до сих пор нет ответа на вопрос, в чем достоверно заключалась причина возникших у Валентины профессиональных затруднений и личной опасности. Не исключено, что подобная разрушительная для Валентины динамика психотерапии была производной не от чрезмерного присутствия в контакте с Владой, а скорее, наоборот, от невозможности присутствовать. Может, рискнув присутствовать в контакте с клиентом, Валентина имела бы больше свободы. Поскольку в то время своего профессионального пути я еще не думал в терминах присутствия и переживания вовсе, этот вопрос остается для меня до сих пор открытым. Однако я убежден в том, что в некоторых ситуациях терапевтического контакта стоит отказаться от присутствия. Причем это зависит не только от токсичности истории клиента или его способа строить контакт, но и от собственной готовности терапевта Быть рядом с ним. Не стоит себя обманывать и предпринимать риск, к которому вы не готовы. 




Понравилась статья? Расскажите друзьям:

Подписаться на новые комментарии к этой статье:
Подписаться

Комментарии

Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш комментарий добавлен


Другие публикации автора:

"Ты очень красивая сегодня!" О риске быть Живым в процессе психотерапии: случай из практики
Постоянно действующая супервизионная группа. Терапевтическая сессия с включенной супервизией. Клиент Нина, молодая женщина 32 лет, выбрала в качестве терапевта мужчину Сергея, того же возраста. Заявка звучала следующим образом. Нина находится в тревоге по поводу процесса ее «женского увядания», со страхом наблюдает за тем, что «кожа становится менее упругой, появляются морщины, портится фигура». Важно сказать, что Нина – ребенок из семьи с чрезвычайно пуританским воспитанием. Ее родители очень контролирующие, требовательные и скупые на признание люди.
Если бы ГИПОТЕЗА умерла
Представьте себе, что способность человека формировать гипотезы утрачена (отвергнута, или никогда не существовала вовсе). Что это значит для реальности? Это означает лишь одно – в том месте, где был стол с бокалом вина, может отныне появится все, что угодно. Словосочетание «все, что угодно» означает, что мы можем наблюдать как что-то, уже известное и знаемое нами, так и никогда не виденное ранее. Возможно даже нечто настолько неожиданное, что мы не в состоянии будем придать этому какой-либо смысл. Хотя как показывает опыт, мы склонны видеть лишь то, что готовы увидеть. И наоборот, не видим то, что увидеть не ожидаем. Как видите, в этот процесс снова вмешиваются гипотезы о реальности.
О риске быть несовершенным в процессе психотерапии: случай из практики
Г., женщина 47 лет, разведена, на психотерапию ее привели сложности в отношениях с детьми, которые «ведут асоциальный образ жизни». Г. очень нетерпимо относится к своим «отпрыскам», гневно критикуя их по каждому поводу. Справедливости ради стоит отметить, что и к себе Г. относилась очень критично, предъявляя непомерно высокие требования к своей жизни.

Выбирать и принимать решения - не одно и тоже!
Мы с вами привыкли думать, что выбор – это некий процесс предпочтения одной из альтернатив другим. Как правило, выбор предваряет более или менее тщательная оценка альтернатив с разных позиций – этической, прагматической, ценностной и пр. Принимая одну из альтернатив, человек несёт в полной мере ответственность за это. Однако такой подход возможен только тогда, когда мы находимся в парадигме индивидуализма. При переходе в полевую парадигму, на которой основывается диалоговая модель терапии, картина неузнаваемо меняется.
В процессе психотерапии переживанием терапевт «лечится» вместе с клиентом
Не стоит поддерживать у клиента переживание тех феноменов, к обращению с которыми сам терапевт не готов. Если терапевт чувствителен к полю, скорее всего этого не произойдет. Промахи случаются лишь тогда, когда сам терапевт утрачивает чувствительность к контакту и его интервенции начинают носить «задорно-концептуальный» характер – появляются идеи относительно того, что ещё можно предпринять по отношению к клиенту, чтобы он начал переживать свою жизнь.

В чем опасность такой ситуации? Когда человек сталкивается с любым феноменом поля, перед ним открываются две уже знакомые нам альтернативы – концептуализация или переживание. Если переживание невозможно и какая-то привычная рабочая концепция не берёт на себя её роль, то динамика поля блокируется, что соответствует природе травмы. Под неё автоматически создаётся соответствующая травматическая концепция. Таким образом, терапевт «фасилитирующий» процесс переживания и не имеющий возможности его поддержать своим присутствием, формирует ситуацию, чреватую травмой.

Феномен "рыбака" в психотерапии: объяснение переносом
В дополнение к тезису о психологической трансформации терапевта в процессе терапии остановлюсь еще немного на одном примечательном и известном большинству начинающих психотерапевтов феномене. Речь идет о специфике выбора клиентом своего терапевта по принципу «рыбак рыбака видит издалека». Так, многие начинающие свою практику специалисты обнаруживают любопытную закономерность. К ним обращаются клиенты с психологическими проблемами, похожими на их собственные. Обычно это обстоятельство погружает молодых психотерапевтов в печаль и тревогу: «Неужели так будет всегда? И почему это происходит со мной?»

Топ публикаций
Невроз отложенной жизни Невроз отложенной жизни Передо мной сидит молодая девушка. Она горько плач...
ЦЕНА ТЕРАПИИ ЦЕНА ТЕРАПИИ Какую цену ты готов заплатить за изменения? Готов ...

Вы можете подписаться на новые публикации на сайте. Для этого нужно просто указать вашу почту.

Новое на форуме

Перейти на форум


Мы в соцсетях

Присоединяйтесь к нам в телеграм

Telegram psy-practice