Повысить рейтинг
Введите количество баллов которое хотите купить (100 балов = 2$)
*Каждый день, будет сниматься -10 баллов, чтобы поддерживать равные возможности и в рейтинге были наиболее активные психологи.
Присоединяйтесь к нам
Авторизация
Логин:

Пароль:

Авторизация
Логин:

Пароль:

Укажите ваш E-mail
Подписаться

Существует ли объективная реальность? Немного о значении феноменологии для психотерапии

Подписаться на автора Существует ли объективная реальность? Немного о значении феноменологии для психотерапии
31 Марта 2016 13:04:30
3779

Предлагаю поговорить немного о теме, имеющей отношение к основаниям диалоговой модели гештальт-терапии. Феноменология выступает одним из методологических оснований модели, определяющим используемые терапевтические методы. Прикладное значение феноменологии для процесса психотерапии будет более подробно рассмотрено далее. Здесь же остановимся по большей части на философских основаниях метода. 

Феноменология – это философский метод, заключающийся в том, что реальность дана нам в виде фактов сознания. Другими словами, сознание выступает посредником переживания реальности. И даже иногда более радикально (как, например, в поздних работах Э.Гуссерля) – никакой другой реальности, кроме той, что представлена в моем сознании, не существует. Если я не сознаю какой-то части физического пространства, то его попросту нет. На этом основываются принципиальные позиции в понимании теории поля. Поле физическое – не то же самое, что поле феноменологическое. Первое является некоторой совокупностью объективно существующих вещей, явлений и событий в жизни человека, второе же представлено фактами сознания человека.

Возможно ли при этом наше взаимопонимание? Естественно, использование категории феноменологического поля формируют основания для сомнений в ответе на этот вопрос. Введение в пространство диалога феноменологического метода, соответствующего методологии, предусматривающей существование феноменологического поля, помогает разрешить эту проблему. При этом диалог превращается в презентацию двух людей друг другу своего феноменологического пространства. Сверхценность же точного понимания реальности, проявляющаяся в стремлении к установлению эквивалентности перцептивных процессов участников диалога, в этом случае девальвируется, уступая место феноменологическому плюрализму.

Именно благодаря этой методологической позиции возможно новое прочтение клинической проблемы. То, что ранее обозначалось нами как «утрата тестирования реальности», сейчас может быть рассмотрено в качестве существования альтернативной реальности, имеющей, кстати говоря, не меньшее право на существование с точки зрения рассматриваемой модели. С точки зрения феноменологии М. Хайдеггера, разница в презентаций феноменологического поля, в котором присутствуют участники диалога, как это не парадоксально, является именно тем, что их объединяет. Поясню этот тезис. Каждый из нас одинок и обращен к себе, более того – у нас нет доступа к тому, кто есть другой. Принципиальное незнание друг друга и позволяет нам объединиться. Источником же интереса к другому является эта разница – то, что другой – не Я. Именно это новое и лежит в основе мотивации контакта. Однако, по мнению Э. Гуссерля, если это новое значительно отличается от того, что человек знает, то он может не суметь придать этому смысл. Так рождается то, что мы привыкли называть сумасшествием. 

До сих пор в процессе изложения этого введения в феноменологический метод мы исходили из дуалистической природы поля, разделяя поле физическое и поле феноменологическое, давая тем самым право существования им обоим. Однако внутри самой феноменологии существуют различные подходы к природе поля. При знакомстве с феноменологическим методом, неизбежно возникает вопрос: «Существуют ли вещи объективно?». Ответ на него не столь прост и зависит от избранной философской позиции.

Речь идет об основном вопросе философии: «Что первично – материя или сознание?». Внутри самой феноменологии существует некоторое разделение. Так, начальный период развития феноменологии Э.Гуссерля характеризовался девизом «Назад к вещам, к конкретному!» [1], который предполагал существование объективной реальности в качестве основы для сознания. Более поздний этап его творчества знаменовался отходом от этой позиции и смещением в сторону очевидного субъективизма, проявляющегося в постулировании фактов сознания в качестве единственной реальности существования [2]. На этих позициях основатель феноменологии, несмотря на свое одиночество в результате отказа множества его последователей от подобного изменения методологического курса, оставался до конца своих дней. Таким образом, в развитии самой феноменологии можно обнаружить двойственное отношение к реальности. Для того же, чтобы оставаться философски последовательным, необходимо до начала феноменологического исследования ответить на основной вопрос философии и продолжить рассмотрение феноменологии, будучи материалистом, субъективистом или дуалистом. В рамках предлагаемой диалогово-феноменологической психзотерапии признается существование реальности, которая представляет собой совокупность феноменов в поле и их динамику. Эта позиция находит свое отражение и в самих терапевтических интервенциях, основанием которых могут служить исключительно феномены поля, источником которых являются оба полевых сегмента – «клиента» и «терапевта».

Рассматриваемая позиция базируется на феноменологическом подходе, представителем которой выступает М.Хайдеггер. Так, в работе «Бытие и время» он определяет феномен следующим образом: «само-по-себе-кажущее, очевидное» [4; С.28]. «Феномены суть совокупность того, что лежит на свету или может быть выведено на свет» [4; С.28]. При этом автор разделяет семантические поля понятий «феномен» и «явление», под последним подразумевая нечто большее, что само себя не кажет, поэтому содержит некоторую тайну. Явление не кажет само себя, но «дает знать о себе через нечто, что себя кажет» [4; С.29], т.е., полагаю, через феномен. Более того, М.Хайдеггер отмечает, что «выражение «явление» само может опять же значить двоякое: во-первых, (про)явление в смысле давать о себе знать как себя-не-казание и затем само дающее знать – которое в своем казании себя указывает на нечто себя-не-кажущее» [4; С.30]. Итак, «феномен – себя-в-себе-самом-показывание – означает особый род встречи чего-то. Явление, напротив, подразумевает сущую в самом сущем отсылающую связь, а именно так, что отсылающее (дающее знать) способно удовлетворить своей возможной функции, только, если оно кажет себя само по себе» [4; С.31]. Если упростить сложные хайдегеровские философские выкладки, то феномен, думаю, стоит рассматривать в качестве важнейшей функции явления, заключающейся в предоставлении информации о последнем, поскольку у самого явления такой возможности нет. Другими словами, феномен выступает тем аспектом сложного явления, который доступен нашему осознаванию в настоящий момент. Это означает, что доступ к явлению (применительно к рассматриваемой модели – психологическому явлению) лежит лишь через динамику феноменов, его демонстрирующих. Следовательно, сопровождая некоторую спонтанную феноменологическую динамику, мы получаем возможность исследования любого явления. Психотерапия в этом случае представляет собой процесс возникновения и переживания клиентом и терапевтом контакта с последовательно возникающими феноменами. Переживание же явления оказывается опосредованным переживанием феноменов в динамике их возникновения и трансформации.

Еще немного философского экскурса. В отличие от феноменологии Э. Гуссерля, опирающейся на вопрос «Что значит осознавать?», М. Хайдеггер берет в качестве основания своего метода вопрос «Что значит существовать?». При этом существование рассматривается им через призму времени: Я – ни что иное, как общий итог моих опытов [4, 5]. При этом человек существует, лишь будучи вовлеченным в какое-либо действие. Ответ же на вопрос «Кто Я?» возможен только в момент окончательной остановки, т.е. в момент смерти. В действии же я не знаю, кто я. Естественно, что в центре такой ситуации находится тревога, настоящая же смелость заключается в готовности принять тревогу о смерти. Тревога и смерть помещаются в центр душевной жизни человека. Отказ от нового – это отказ от старения и смерти[1]. Возвращаясь к прикладному психотерапевтическому аспекту этой философии, отмечу, что, по всей видимости, феноменологически ориентированный терапевт не спешит удовлетворить потребность клиента, а помогает осознать процесс смыслообразования со всеми сложностями и препятствиями на его пути.

[1] Думаю, что попытка размышлять в терминах психиатрического диагноза, характеризующая современную клиническую практику, является в каком-то смысле родственной отчаянной попытке отказа от старения и смерти.


1. Гуссерль Э. Логические исследования // Гуссерль Э. Избранные работы / Сост. В.А.Куренной. – М.: Издательский дом «Территория будущего», 2005. (Серия «Университетская библиотека Александра Погорельского») – 464с. – С. 75-184.

2. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии // Гуссерль Э. Избранные работы / Сост. В.А.Куренной. – М.: Издательский дом «Территория будущего», 2005. (Серия «Университетская библиотека Александра Погорельского») – 464с. – С. 241-282.

3. Хайдеггер М. Бытие и время. – СПб.: Наука, 2002. – 451 с.

4. Хайдеггер М. Разговор на проселочной дороге. – М.: Высшая школа, 1991.



Понравилась статья? Расскажите друзьям:

Подписаться на новые комментарии к этой статье:
Подписаться

Комментарии

Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш комментарий добавлен


Другие публикации автора:

Эксперимент в Психотерапии Переживанием
Пришла пора определить специфику методологии эксперимента, свойственной психотерапии переживанием. Актуален ли эксперимент как средство восстановления и сопровождения переживания? И если да, то есть ли какие-то особенности его использования в рамках методологии диалогово-феноменологического подхода? Если кратко, то на оба вопроса имеет смысл ответить «да». Эксперимент может оказаться очень удачным средством восстановить потерянную способность переживать клиентом свою жизнь. Вместе с тем нельзя обойти вниманием и ряд особенностей, которые приобретает эксперимент в методологии диалогово-феноменологической психотерапии. Поговорим немного о них. 

Все, что вы хотели знать о Переживании: о главном в тезисах
Настоящую статью я планирую посвятить практическим аспектам психотерапии, фокусированной на переживании. А если точнее – начальным этапам процесса восстановления способности человеком переживать свою Жизнь. Поскольку переживание является единственной целью диалогово-феноменологической психотерапии, ему будет посвящено значительное место. Сначала мы с вами поговорим немного о специфике этого процесса, а также его значении для жизни человека вообще и для психотерапии, в частности. Попутно я сделаю несколько важных дополнительных комментариев теоретического свойства, которые имеют отношение к природе переживания. В рамки настоящей статьи не входит детальное изложение концепции переживания, которое уже было предпринято мною ранее. Здесь я дам несколько кратких комментариев к ней, которые имеют важное значение для психотерапии.
Как работать с суицидоопасным кризисом. Описание случая
Ниже я предлагаю вашему вниманию краткую иллюстрацию терапевтической работы, основанной на предложенной модели психологической помощи. В ней вы можете обнаружить последовательность терапевтического процесса, разворачивающегося в феноменологическом поле, определяемого острыми суицидальными тенденциями, развернувшимися на фоне острого травматического события, переживаемого клиентом.
Схематически эта последовательность может быть представлена следующей цепочкой: принятие уникальности феноменологической картины происходящего – восстановление чувствительности к психической боли – поддержка процесса переживания всех возникающих в поле феноменов (без элективной включенности фасилитатора, и с акцентом на естественной терапевтической динамике поля) – восстановление способности к творческому приспособлению.

Психотерапия в остром и неостром состоянии
Есть ли какие-то особенности в том, как проходит процесс психотерапии, фокусированной на переживании, в ситуации острого психологического кризиса или актуальной психической травмы? Полагаю, есть. Психотерапия в остром состоянии, как правило, предполагает более ригидный контекст поля – фигура и фон достаточно жестко фиксированы актуальным напряжением острой ситуации высокой интенсивности. Человек оказывается порой не в состоянии оторваться от узкого текущего контекста и распространить действие осознавания в сегменты поля, не связанные с ситуацией. Фон при этом представлен достаточно скудно, а фигура жестко фиксирована. Поле как будто замирает, несмотря на то, что внешне на уровне эмоций ситуация может быть представлена очень ярко и энергетически сильно.
Существует ли теория поля?
В этой работе передо мной стоит весьма важная задача. Возможно, одна из самых важных на этом этапе развития диалогово-феноменологической психотерапии. Речь пойдет не о частных приложениях методологических принципов психотерапии, фокусированной на переживании, а о сердце ее методологии. Данная работа будет посвящена диалогово-феноменологическому прочтению теории поля. Учитывая объемность и сложность такого рода задачи, стоящей передо мной, я решил разбить ее на некие логичные составляющие. Таким образом, общая задача представления вам, уважаемый читатель, диалогово-феноменологической теории поля будет реализована посредством разработки нескольких основных разделов, каждый из которых представляет из себя более или менее независимую статью. Начну я с описания современного состояния теории поля и общей структуры диалогово-феноменологической теории поля. Далее мы с вами двинемся в направлении истоков феноменологического поля и поговорим о механизмах полеобразования.
Если бы ГИПОТЕЗА умерла
Представьте себе, что способность человека формировать гипотезы утрачена (отвергнута, или никогда не существовала вовсе). Что это значит для реальности? Это означает лишь одно – в том месте, где был стол с бокалом вина, может отныне появится все, что угодно. Словосочетание «все, что угодно» означает, что мы можем наблюдать как что-то, уже известное и знаемое нами, так и никогда не виденное ранее. Возможно даже нечто настолько неожиданное, что мы не в состоянии будем придать этому какой-либо смысл. Хотя как показывает опыт, мы склонны видеть лишь то, что готовы увидеть. И наоборот, не видим то, что увидеть не ожидаем. Как видите, в этот процесс снова вмешиваются гипотезы о реальности.

Топ публикаций
Воюем с коллегами, играя. Воюем с коллегами, играя. В детстве, встречая обидчиков и задир, мы активно ...
Мой ребенок раздражает меня. Что делать? Мой ребенок раздражает меня. Что делать? Что делать, если ребенок выводит из себя? С этим в...
Наполнить жизнь собой Наполнить жизнь собой Подавляя свои чувства и эмоции, игнорируя свои пот...

Вы можете подписаться на новые публикации на сайте. Для этого нужно просто указать вашу почту.

Новое на форуме

Перейти на форум


Мы в соцсетях

Присоединяйтесь к нам в телеграм

Telegram psy-practice