Повысить рейтинг
Введите количество баллов которое хотите купить (100 балов = 2$)
*Каждый день, будет сниматься -10 баллов, чтобы поддерживать равные возможности и в рейтинге были наиболее активные психологи.
Присоединяйтесь к нам

Чтобы быть в курсе всех интересных новостей, оставьте свою почту

Также следите за нами в соцсетях

Авторизация
Логин:

Пароль:

Авторизация
Логин:

Пароль:

Укажите ваш E-mail
Подписаться

От вины и обиды – к раскаянию и прощению

Подписаться на автора От вины и обиды – к раскаянию и прощению
16 Марта 2016 13:23:48
4315

Появление чувства вины является значительным событием в эмоциональном онтогенезе человека. Это одно из первых по-настоящему социальных чувств, которое предполагает, что я совершил нечто, что нанесло ущерб другому. При этом вина, в отличие от стыда, относится к действию, мною совершенному, а не к моему Я. Именно поэтому обращаться с ней значительно проще. Тем не менее, возможно и возникновение токсического переживания вины, лежащего в основе депрессии. 

Говоря о динамическом механизме вины, следует отметить, что это чувство является производным от инверсии агрессии в поле. Однако, в отличие от, например, стыда, также имеющего инверсивную природу, вина маркирует остаток возбуждения, часть которого уже израсходована на некоторую активность в поле, причем эта активность (в реальности или фантазии) нанесла ущерб кому-либо. В данном случае вина может быть пережита и ассимилирована посредством покаяния и получения прощения. Так выглядит благоприятная социальная ситуация, в которой вина переживается на границе контакта со средой, формируя и обогащая self. Однако нередка ситуация, когда вина ощущается человеком не на границе контакта, а внутри симбиотических отношений с объектами среды, например, с родителями. При этом неизбежно испытываемая этими объектами обида также не может быть размещена в контакте, что делает невозможным процесс переживания и обиды, и вины. Именно таким образом функционирует порочный круг нарушения творческого приспособления, центрируясь вокруг симбиотического ядра «обида-вина». В случае хронификации этой динамической ситуации контекст начинает воспроизводить сам себя, при этом уже не имеет значения, в реальности или нет существует нанесенный ущерб, а также в реальности или лишь в фантазии человека существует обида у объектов поля. Фантазия о предполагаемой обиде приобретает самостоятельное значение в отрыве от существующей психологической динамики поля, поскольку оказывается необходимой для обоснования хронической вины. Сформированная токсическая вина уже не позволяет разместить в поле некоторую часть агрессии, как это оказывается возможным в случае психологически адекватной вины. Таким образом, возникающая у человека в поле агрессия подвергается тотальной инверсии, «обесточивая» self. При этом становится очевидной неизбежность апатии, характерной для депрессивных клиентов, психологическая динамика которых центрирована вокруг токсической вины. Не редкость, к сожалению, в этом случае и суицидальное поведение.

Итак, возникшее как эмоциональный феномен социального характера, чувство вины может приобрести аутичный характер. Однако, на мой взгляд, любая динамика, формирующая нарушения творческого приспособления, потенциально обратима. Описанный выше механизм хронификации вины может быть рассмотрен с точки зрения ресурсов психотерапии. Так, размещение чувства вины на границе контакта позволяет восстановить чувствительность человека к динамике поля и соответственно способность к дифференцированию реальности и фантазии. При этом восстанавливается процесс переживания, возвращающий целостность self, а освободившаяся часть агрессии может быть размещена в поле в целях создания более комфортных условий существования для человека[1]. Кроме того, переживание в контакте вины позволяет развести желаемое действие и его результат, явившийся причиной вины. Только после этого у человека появляется возможность покаяния и, соответственно, получения прощения. В случае, если получение прощения невозможно (например, ввиду ригидности или прежней симбиотической тенденции со стороны среды), человек оказывается на перекрестке возможностей: с одной стороны, восстановления симбиотического замкнутого круга с релевантной ему потерей способности к контакту и переживанию, с другой стороны – трансформации вины в сожаление с соответствующей способностью оставаться в контакте в процессе переживания. В процессе психотерапии, особенно депрессивных и созависимых клиентов, эта динамическая ситуация требует значительной поддержки со стороны терапевта.

 


[1] В терапии глубокой депрессии в этом случае достаточно часто актуализируются ранние переживания, маркирующие такой же ранний симбиоз. Речь идет о ярости, релевантной невозможности отделиться от матери. Выражение этих чувств может оказаться очень болезненным и непростым, вызывающим значительное сопротивление и даже регресс, зачастую психотического свойства. Думаю, именно в этом заключается основная трудность в терапии депрессий, а иногда (в особенно тяжелых случаях) и причина резистентности к терапии вообще. 




Понравилась статья? Расскажите друзьям:

Подписаться на новые комментарии к этой статье:
Подписаться

Комментарии

Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш комментарий добавлен


Другие публикации автора:

"Ты очень красивая сегодня!" О риске быть Живым в процессе психотерапии: случай из практики
Постоянно действующая супервизионная группа. Терапевтическая сессия с включенной супервизией. Клиент Нина, молодая женщина 32 лет, выбрала в качестве терапевта мужчину Сергея, того же возраста. Заявка звучала следующим образом. Нина находится в тревоге по поводу процесса ее «женского увядания», со страхом наблюдает за тем, что «кожа становится менее упругой, появляются морщины, портится фигура». Важно сказать, что Нина – ребенок из семьи с чрезвычайно пуританским воспитанием. Ее родители очень контролирующие, требовательные и скупые на признание люди.
Функциональность отношений - хорошо ли?
В том, что мы воспринимаемся партнером по контакту через призму той или иной функции, нет ничего плохого. Мы всегда вступаем в контакт, выполняя и/или ожидая от другого выполнения какой-либо функции. Представления о ней определяются теми нуждами участников контакта, которые наиболее актуальны в той или иной ситуации. Иначе говоря, содержание функций партнеров по контакту структурирует ситуацию. Так появляется контекст. Естественно, что границы и особенности контекста определяют в свою очередь выбор способов контактирования в нем. По этой причине контексты лучше не смешивать. В противном случае свободный выбор способов организации контакта блокируется.
Интервенцию «делает» ее мотив, а не содержание
Какое значение я вкладываю в этот тезис?  О примате качества присутствия над содержанием терапевтического контакта я уже говорил. Тут речь пойдёт об источнике терапевтической интервенции. Иначе говоря, важно ответить на вопрос «Что мною движет, когда я говорю ту или иную фразу своему клиенту?»
Качество терапевтического контакта важнее содержания психотерапии
Традиционно в психотерапии принято ставить акцент на содержании терапевтического процесса. Учебники и монографии, презентирующие различные модели и школы психотерапевтической практики, демонстрируют свое своеобразие посредством различных акцентов на содержании терапии. Вне зависимости от направления психологической практики неизменным остается интерес специалиста к тому, что говорит клиент, т.е. к дискурсу.
Как стать счастливым и богатым? Или почему, брат, ты неудачник?
В этом параграфе я хотел бы обратить внимание на одно частное проявление полевой динамики, которое довольно ярко демонстрирует различия в регулировании ее посредством концепций и переживания. В настоящее время в психологической практике появилось целое движение успехологов – людей, которые помогают другим получить необходимые навыки для достижения успеха в своей жизни. В разных городах проводятся тренинги, собирающие до нескольких сотен участников – «Главный секрет успеха» или «Как заработать миллион», «Как привлечь деньги в свою жизнь» или «Как удачно выйти замуж».
Правда ли мы хозяева своей жизни и именно мы строим ее? Как мы появляемся в реальности?
В этой статье я предлагаю обсудить одну из важнейших проблем современной теории поля – истоки и механизмы его формирования. До сих пор в фокус внимания исследователей, равно как и психотерапевтов, работающих в методологическом русле теории поля, попадали лишь динамические и содержательные аспекты представлений о поле. Всерьез никто не задумывался о том, откуда же появляется поле, в том числе и сами основатели теории поля, в частности К. Левин. Точка отсчета начиналась с факта уже существующего поля и полевых процессов. Но в этом месте неизбежно возникают многочисленные неудобные вопросы. Например, а что было до того, как появилось поле? Как появилась личность в качестве центральной модели теории поля? Ведь, как известно, личностью не рождаются. А жизненное пространство существовало всегда или возникло в результате каких-то процессов в «дополевой период»? И пр.

Топ публикаций
О выражении мата на лице О выражении мата на лице «Это что, мой ребёнок?! Это какой-то незнакомец!» ...
Ну что ж ты страшная такая?! Ну что ж ты страшная такая?! В магазине случайно стала свидетелем разговора одн...
Причина бесплодия у здоровых пар Причина бесплодия у здоровых пар Я не претендую на истину в последней инстанции и н...

Вы можете подписаться на новые публикации на сайте. Для этого нужно просто указать вашу почту.

Новое на форуме

Перейти на форум


Мы в соцсетях

Присоединяйтесь к нам в телеграм

Telegram psy-practice