Самый важный принцип любой психотерапии - не
навреди. Но похоже, что сторонники конверсионной или репаративной терапии не
совсем поняли суть этого принципа. В картине «Стертая личность» 2018 года показывают процесс и методы этой
терапии. Фильм основан на автобиографической книге «Стертый мальчик»
американского писателя и ЛГБТК-активиста Гаррарда
Конли, изданной в 2015 году. Сюжет рассказывает о сыне баптистского пастора
из консервативной американской глубинки, который в подростком возрасте обнаруживает
свою гомосексуальность. По настоянию родителей и авторитетов церковной общины
он соглашается пройти «исправительную» терапию в специализированном лагере с
религиозным уклоном «Любовь в действии», где он и остальные «неправильные»
молодые люди подвергаются «исцелению» и «очищению от греха». Там подростки
подвергаются жесткому психологическому давлению: их заставляют искать «корни»
своего греха в своих семьях, на глазах других участников подвергают публичному
унижению и физическому наказанию, инсценировка собственных похорон за
непослушание, тотальный контроль и абсолютный запрет на все, что может
связывать с внешним миром (вплоть до посещения уборной в сопровождении). Это
лишь малая часть, которая показана в фильме.
Предлагаю разобраться, что же из себя представляет
терапия «очищения» или попытки изменения сексуальной ориентации и гендерной
идентичности. В основе конверсионной терапии лежит представление
о том, что негетеросексуальная ориентация или трансгендерность - это
«патология», «незрелость», результат детских травм и воспитания или духовного
«сбоя», которые необходимо и можно «исправить». Это
совокупность непризнанных в научном
сообществе методов и техник, с помощью которых якобы можно изменить
ориентацию человека с гомосексуальной на гетеросексуальную. Среди
них: формирование условного рефлекса отвращения к человеку своего пола
(демонстрация эротических изображений человеку его пола, одновременно
воздействуя на него болью (электрошок) и вызывание рвоты/тошноты химическими
препаратами); попытки переписать личный опыт, внушая человеку, что его
ориентация - результат недостатка внимания матери/отца или детской психотравмы
(психоанализ, гипноз); навязывание «традиционных» гендерных ролей (требования
менять манеру речи, одежду, избегать друзей того же пола и т.п.); внушение
чувства вины, стыда и страха перед наказанием при религиозном консультировании
и исповедях; экзорцизм, посты и интенсивные молитвы; изоляция и лишение внешних
контактов, постоянный эмоциональный и социальный контроль, лишение пищи,
избиение; «исправительное изнасилование»; хирургические
вмешательства (удаление матки, яичников или клитора, вазэктомия или химическая
кастрация, лоботомия), гормональная терапия в высоких дозах, принудительный
прием медикаментов (нейролептики, антипсихотики).
Главная особенность этих методик заключается в том,
что они не работают, а
причиняют серьезный вред. Исследования показывают, что конверсионная терапия не
приводит к изменению ориентации, а напротив несет в себе тяжелые
психологические последствия. Люди, прошедшие через конверсионные
практики, сталкиваются с повышенным риском глубокой депрессии и тревожных
расстройств, ПТСР, подвержены самоповреждениям и употреблению наркотиков,
суицидальным мыслям и попыткам самоубийства, такое «лечение» только усугубляет
ненависть к себе.
В
десятках стран мира (среди которых Канада, Франция, Германия, Бразилия и многие
другие) конверсионная терапия официально запрещена
законом, в некоторых странах есть уголовная ответственность
за такую практику в отношении несовершеннолетних - Тайвань,
Эквадор и Мальта. Сейчас конверсионная терапия смещается в религиозные
организации и частные лагеря. «И это не только
христианская проблема. Это происходит в мусульманской вере, сикхской вере …
многие черные общины пятидесятников отправят своего ребенка обратно в Нигерию
или Уганду, где происходит терапия «исправительного
изнасилования», говорит Джейн Оззан, ведущая гей-активистка в Англиканской
церкви.
В
середине ХХ века гомосексуальность рассматривалась как психическое
расстройство, в некоторых странах это было уголовно наказуемо, как в
Великобритании и в США. Трагедия Алана
Тьюринга - выдающегося британского математика и криптогрофа, взломавшего
коды немецкой шифровальной машины «Энигма», отражает категоричность того
времени (экранизация «Игра в имитацию», 2014г.). Он был награжден Орденом
Британской Империи и стал членом Лондонского Королевского общества, а уже в
1954 году его арестовали за связь с молодым мужчиной, Тьюринг выбрал химическую
кастрацию вместо тюремного заключения, чтобы продолжить заниматься научной
деятельностью. Однако вскоре он совершил самоубийство. Парадокс в том, что
человек, спасший тысячи жизней и приблизил победу над войсками Третьего Рейха,
был осужден за свои сексуальные предпочтения, которые никому не вредили, и это
имело значительный перевес на чаше весов морали.
Всемирная
организация здравоохранения исключила гомосексуализм из Международной
классификации болезней (МКБ-10) ещё в 1990 году, а в МКБ-11 гомосексуализм и трансгендерность
не считается психическим расстройством. ООН приравнивает конверсионную терапию
к пыткам. После 2010 года
произошёл крах движения «Бывших геев».
Крупнейшая организация Love In Action
(Любовь в действии) и движение Exodus
International (Исход), десятилетиями пропагандировавшие «исцеление»,
распались. В 2013 году руководитель Exodus
International Алан Чамберс публично извинился перед ЛГБТК+ сообществом,
признав, что терапия не работает, а лишь разрушает психику. Джон Смид, руководитель центра Love
In Action, публично признал, что за десятилетия работы
не видел ни одного случая,
чтобы человек изменил ориентацию. Позже он совершил повторный каминг-аут и заключил официальный брак со своим
партнером-мужчиной.
Интересно,
что отец психоанализа Зигмунд Фрейд прямо заявлял, что гомосексуальность «нельзя классифицировать как болезнь», но его
последователи этот вопрос пересмотрели, имея ошибочное представление о
гомофобии Фрейда. В одном письме женщине, которая просила «излечить»
гомосексуальность ее сына, он говорит, что быть геем «это не порок, не
унижение, нечего стыдиться; это нельзя классифицировать как болезнь». Далее
Фрейд отмечает, что некоторые из самых выдающихся личностей в истории - Платон,
Микеланджело, Леонардо да Винчи - были геями, и заканчивает тем, что, хотя
психоанализ может помочь её сыну стать счастливее, менее невротичным и более
продуктивным, ничто из этого не будет иметь никакого отношения к его
сексуальной ориентации.
Что
же движет теми, кто «лечат» и теми, кто соглашается на это «лечение»?
Общее,
что может объединять и тех и других, - это жесткий внутренний конфликт между влечениями Оно и установками Сверх-Я,
когда собственная сексуальность воспринимается как что-то чужеродное,
враждебное и разрушительное для собственной личности. Ведь конверсионные
терапевты в большей степени «бывшие геи». В этом случае конверсионная терапия
выступает как «спасательный круг» для сохранения своего Я в безопасности.
В
основе бессознательных мотивов тех,
кто «лечит» часто лежат вытесненные сексуальные влечения (в том числе и
латентные гомосексуальные) и садистические импульсы, которые проецируют на
человека, которого нужно «исцелить». Наказывая и «исправляя» пациента, терапевт
бессознательно «чистит» и наказывает самого себя. Под маской добродетели,
«спасения душ» или «исцеления» стоит рационализированный
садизм. Жесткие методы позволяют конверсионному терапевту легально проявлять агрессию и контроль
над чужим телом и психикой, удовлетворяя свои патологические влечения к власти
и садистические тенденции.
Для
родителей же «правильность» своего ребенка служит их нарциссическим расширением и его негетеросексуальность наносит им
бессознательно нарциссическую травму. Принуждение ребёнка к «исправительной»
терапии - попытка восстановить целостность собственного нарциссизма и закрыть
раздувающуюся дыру в их раненном диффузном Я, нанося непоправимое «добро».
Желанием
измениться «поломанного» ребенка движет прежде всего страх потери любви значимого объекта (матери, отца, Бога) и страх
отвержения. Принятие «исправительной» терапии для него как попытка вернуть
условную любовь родителя и избежать угрозы изгнания из семьи (как это было у
главного героя в фильме «Стертая личность» и у Гаррарда Конли). Здесь
включается защитный механизм реактивного
образования, когда бессознательные желания и импульсы вытесняются и
трансформируются в противоположные и появляется яростное желание стать
«правильным» и «традиционным». Появляется вера в то, что через страдания и
«лечение» можно стереть реальное прошлое, травмы и «неправильную» идентичность,
получив взамен идеальное, одобряемое обществом Я.
З.
Фрейд утверждал, что младенец изначально
полиморфно перверзен, то есть младенец
получает физическое удовольствие от стимулирования абсолютно любых зон своего
тела (оральной, анальной, кожной) и имеет врожденную бисексуальность - психика
новорожденного потенциально открыта для выбора объекта любого пола. У него еще
нет понятия о «норме» и строгого запрограммирования на противоположный пол, гетеросексуальность не врожденная. Лишь
в процессе развития, под влиянием воспитания, запретов и культуры, эти
хаотичные влечения подавляются и сводятся к «норме» (гетеросексуальности) или
фиксируются в виде девиаций.
Человек
остаётся бисексуальным всю жизнь, психические или физически.
Выбор в сторону моносексуальности
ребёнок делает в сознательном детстве, этот выбор может
меняться, трансформироваться и укрепляться или же оставаться в
бисексуальности всю жизнь и эти проявления будут не обязательно
сексуализированы.
Гомосексуальность/бисексуальность
была всегда в природе человека.
Под влиянием развития культуры и общества в разные времена понятие семьи и пары
менялось для поиска более удобного и эффективного способа управления массами.
Ненависть к "нетрадиционным" сексуальным проявлениям, а в последствии
открытая дискриминация, стала нормой в современном обществе. Страх обнаружить
что-то в себе "неправильное, порочное", оказаться вне милости Господа
или окружающих, требует внутренней разрядки в виде внешней агрессии и насилия -
дискриминации.
В
заключении можно сказать, что если с раннего детства родители или культура транслировали жёсткую гомофобию, то
ребенок интроецирует в себя подобные нарративы, формируя тем самым карающее
Сверх-Я. Взрослый человек начинает относиться к себе с той же садистической
строгостью, с какой к нему относились в детстве, наказывая себя через
мучительные процедуры «перевоспитания».
Мэтью Шурка, проходивший конверсионную терапию в течении 5 лет сказал в
своем интервью для The Guardian: «Я ни разу не встретил кого-то, кто изменился… Я переживал много боли в
течение длительного времени. Было невероятным приключением обнаружить, что со мной все в порядке».
