×
Повысить рейтинг
Введите количество баллов которое хотите купить (100 балов = 2$)
*Каждый день, будет сниматься -10 баллов, чтобы поддерживать равные возможности и в рейтинге были наиболее активные психологи.


Уважаемый читатель сайта!
Приглашаем присоединиться к нашим социальным страницам. Спасибо, что ты с нами!
Спасибо, я уже с вами!
Авторизация Регистрация
Логин:

Пароль:
psypractice

Топ публикаций

Вы можете подписаться на новые публикации на сайте. Для этого нужно просто указать вашу почту.


Мы в соцсетях
Новое на форуме

Перейти на форум

Укажите ваш E-mail


подписаться

Если бы ГИПОТЕЗА умерла

08.09.2016 18:30:50
Подписаться на автора
491
Если бы ГИПОТЕЗА умерла
Если бы ГИПОТЕЗА умерла


Представьте себе, что способность человека формировать гипотезы утрачена (отвергнута, или никогда не существовала вовсе). Что это значит для реальности? Это означает лишь одно – в том месте, где был стол с бокалом вина, может отныне появится все, что угодно. Словосочетание «все, что угодно» означает, что мы можем наблюдать как что-то, уже известное и знаемое нами, так и никогда не виденное ранее. Возможно даже нечто настолько неожиданное, что мы не в состоянии будем придать этому какой-либо смысл. Хотя как показывает опыт, мы склонны видеть лишь то, что готовы увидеть. И наоборот, не видим то, что увидеть не ожидаем. Как видите, в этот процесс снова вмешиваются гипотезы о реальности. 

В современной клинической практике такое положение вещей релевантно психозу[1]. Иначе говоря, человека, который воспринимает нечто, что недоступно восприятию других, мы называем сумасшедшим. Не потому ли, что он выступает угрозой нашей стабильности, точнее угрозой нашим представлениям о том, что окружающий мир стабилен? Напомню вам, что еще каких-нибудь несколько столетий назад, безумие не существовало вовсе. Итак, мы не готовы утратить миф о стабильности. Однако приобретая спокойствие, мы теряем новые возможности, коренящиеся в готовности воспринять нечто новое и неожиданное.

Невозможность придать смысл происходящему является проблемой, пугающей нас, лишь до тех пор, пока мы воспринимаем смыслообразование как ментальный процесс, детерминированный все той же динамикой гипотез о сущности реальности. Например, в том случае, если бы нам удалось нивелировать столь радикальные отличия в вероятностном статусе текущих гипотез, тревога бы, несомненно, также нивелировалась. Проще говоря, если бы человек был в готовности осознать в своем жизненном пространстве принципиально любой феномен, то тревога безумия не имела бы источника. Смыслообразование оказалось бы освобожденным из-под гнета правящих гипотез. Более того, формирование смысла вышло бы также из-под юрисдикции концепций. Оно покинуло бы пределы ментальности и распространилось на все пространство переживания. Другими словами, если относиться к смыслу не как к связи текущей ситуации и имеющихся у человека концепций, фиксированных образов и представлений, а как к собственно текущему контексту переживания, то мы будем избавлены от тревоги, которая и индуцирует возникновение и поддержание мифа о стабильности реальности.

Попробую упростить сказанное. Мы привыкли думать, что смысл должен всегда предполагать некую более или менее устойчивую связь с нашим мировоззрением, представлениями о себе и о мире[2]. В этом случае категория смысла апеллирует к концепциям. Разумеется, что в том случае, если тот или иной элемент феноменологического поля вступает в противоречие с любой из важных концепций человека, он просто-напросто выбрасывается за пределы осознавания, поскольку его появление могло бы дестабилизировать «внутренний мир» и жизнь человека. Если же он все же появляется в фокусе осознавания человека, то начинается кризис. Базовые концепции и себе и о мире подвергаются угрозе разрушения, что не может не вызвать тревогу. Причем тревога появляется не только, а порой и не столько у самого агента осознавания. Окружающие люди оказываются иногда напуганными происходящим гораздо больше. Чтобы справиться с этой тревогой, нужно вывести ее источник за пределы «личного» опыта. Так несколько столетий назад появились первые представления о безумии и безумцах. Практически одновременно с этим возникла и тенденция к сегрегации людей, «осознающих невозможное». Теперь правящие концепции могли быть в безопасности. Однако судя по тому, что количество «психических нарушений» и соответствующих им руководств и справочников десятилетие от десятилетия только растет, тревога от рассогласования содержания концепций и новых феноменов со временем никак не уменьшается.

И вот тут-то очевидной становится следующая альтернатива – или продолжающееся расширение средств сегрегации, или трансформация представлений о смысле для того, чтобы уничтожить источник тревоги. Каким же может быть новое более гибкое понимание смысла? Каков путь трансформации этой категории? Уверен лишь в одном, что он должен пролегать через освобождение от власти любых ригидных концепций. Иначе говоря, смена власти одних концепций на власть других никак этому не поможет. На мой взгляд, концепции вовсе не нужны для процесса смыслообразования. Да и вообще, формирование смысла не исключительно ментальный процесс, но основная функция процесса переживания. Другими словами, мы можем придавать смысл, не ограничиваясь рамками понимания, но выходя за его пределы в более широкое пространство осознавания. Таким образом, формирование смысла – это осознавание не головой, а всей нашей сутью того, что происходит в мире. Более того, это еще и процесс формирования того, что происходит в мире, равно как и самого мира. Радикальная трансформация категории смыслообразования, не правда ли? Но только такой подход, который мы уже предприняли в раках диалогово-феноменологической психотерапии, позволил бы нам избавиться от тех колоссальных ограничений, который накладывает на нас миф о стабильности реальности.

[1] По мнению Ж. Блеза, именно невозможность придать смысл происходящему лежит в основе формирования психозов [из личной беседы].

[2] «Смысл — сущность любого феномена, которая не совпадает с ним самим и связывает его с более широким контекстом реальности. Смысл феномена оправдывает существование феномена, так как определяет его место в некоторой целостности, вводит Отношения «часть-целое», делает его необходимым в качестве части этой целостности. Смыслом также называют мнимое или реальное предназначение каких-либо вещей, слов, понятий или действий, заложенное конкретной личностью или общностью. Противоположностью смысла является бессмысленность, то есть отсутствие конкретного предназначения… Смысл — это понятие подразумеваемое, и оно прямо зависит от знаний о предмете. Незнакомая вещь может показаться бессмысленной, если неизвестно, как ею пользоваться, то есть, как можно извлечь из неё пользу. И, наоборот, по незнанию вещь может наделяться ложными полезными качествами и обладать, с этой точки зрения, значимым смыслом».




Теги: Игорь Погодин
Понравилась статья? Читай больше вместе с нами


Подписаться на новые комментарии к этой статье:
Подписаться


Другие публикации автора:




яндекс.ћетрика