Повысить рейтинг
Введите количество баллов которое хотите купить (100 балов = 2$)
*Каждый день, будет сниматься от 10 баллов, чтобы поддерживать равные возможности и в рейтинге были наиболее активные психологи.

Наша цель - создать конкурентные условия при поиске психолога. Обеспечить приток новых психологов на сайт и поощрять активность пользователей.

Как будут списываться балы:
Если у вас до 2000 баллов то списываться будет 10 баллов в день.
Если больше 2000 то будет работать правило "делителя на 100" *
Но при этом остается несгораемая сумма баллов за предыдущую активность на сайте.
Каждая опубликованная статья +5 баллов плюс +10 стартовых баллов.

* правило "делителя на 100" будет рассчитываться следующим образом:
количество баллов / 100 = целый остаток округлен в меньшую сторону до десятых.

например:
2550 / 100 = 20
18700 / 100 = 180

НОВЫЕ ПРАВИЛА ПО СПИСАНИЮ БАЛЛОВ ВСТУПИЛИ В СИЛУ С 01.01.2019г.

Как заработать балы бесплатно:

За оригинальную статью (ранее не публикуемую в Интернете) будет начислено +200 баллов. Если на момент проверки уникальности статьи, она опубликована на других ресурсах, то Вы получите +60 баллов. Проверка на уникальность и начисление баллов будет проведена на протяжении 48 часов после публикации на портале.
За 500 просмотров статьи Вам насчитывается +50 баллов;
За 1000 просмотров +50 баллов;
За 5000 просмотров +100 баллов.

Присоединяйтесь к нам

Чтобы быть в курсе всех интересных новостей, оставьте свою почту

Также следите за нами в соцсетях

Авторизация
Логин:

Пароль:

Авторизация
Логин:

Пароль:

Укажите ваш E-mail
Подписаться

Что такое чувства? Взгляд гештальт-терапевта.

Подписаться на автора Что такое чувства? Взгляд гештальт-терапевта.
20 Февраля 2016 10:21:55
5663

Представляется целесообразным начать описание эмоциональной жизни индивида с введения в терминологический аппарат исследования категории агрессии и ее специфического понимания с позиции гештальт-подхода. Так, в гештальт-теории агрессия как феномен поля не имеет изначально никакой оценочной нагрузки и выступает лишь как активность, направленная на изменение окружающего мира 

Признание в любви, похвала, ссора, драка в равной мере являются проявлениями агрессии. Степень же интенсивности агрессии определяется силой ее воздействия на границе контакта со средой – большая интенсивность соответствует более выраженному стремлению к изменениям на границе контакта[1]. Агрессия может выступать и инструментом творческого приспособления, и средством прерывания контакта в поле. В последнем случае она выступает фактором, который детерминирует возникновение хронической ситуации слабой интенсивности и, как следствие, формирование различных психологических нарушений. Агрессия необходима для организации контакта со средой, для удовлетворения актуальных потребностей, для ассимиляции нового опыта и т.д. Все психические феномены, с которыми мы имеем дело в жизни, являются производными от агрессии, точнее – от формы ее проявления (поскольку сама агрессия выступает лишь некоторым теоретическим конструктом). Не составляют исключения также эмоции и чувства, выступающие в качестве эмоционального аспекта агрессии.

Рассматривая чувства как агрессивные проявления, их можно дифференцировать друг от друга по способу обращения с агрессией. Например, инверсия агрессии, разрушающая границу контакта и поддерживающая слияние, рождает чувство вины, точнее комплементарную аффективную пару вина – обида. Одно из самых ранних эмоциональных переживаний человека, ярость, появляется в результате отчаянной попытки удовлетворить жизненно важные потребности, не разрушая состояние конфлюентного симбиоза. Обращение ярости к своему self вызывает переживание ужаса, объективирование которого позволяет разместить агрессивный вектор в поле, формируя страх. Злость, раздражение и гнев связаны с агрессивным регулированием границы контакта, маркируя любые ее нарушения в процессе взаимодействия в поле. Стыд позволяет контролировать возбуждение, используя агрессию с одной стороны для регулирования возникающих желаний, с другой – для восстановления представлений о себе. Однако, при блокировании этой функции творческий стыд превращается в токсический, размещая агрессивный вектор внутри собственных границ человека, делая невыносимым для него какой-либо контакт в поле или формируя рэкетные психологические образования в форме гордости и эксгибиционизма. Зависть является также попыткой сместить агрессивный вектор, регулирующий образ себя и возникающие желания, в сторону объектов поля. Отчаяние является производным от столкновения либо нескольких агрессивных векторов (разнонаправленных или вообще противоположных), либо какой либо агрессивной тенденции и останавливающего ее интроекта. Если этот конфликт не может быть разрешен посредством агрессии в форме злости, обиды и др., то ситуация предполагает затопление self аффектами, формируя отчаяние.

Мы уже отмечали выше, что не только «негативные» эмоциональные переживания имеют агрессивную природу. Нежность, например, маркирует агрессивный вектор, направленный на изменение психологической дистанции между двумя людьми в сторону сближения. Более того, если рассматривать агрессию как полевой феномен, обозначающий активность по изменению контекста поля, то проявления нежности выражают больше агрессивности, чем, например, ярости и вины, поскольку напрямую связаны с изменением отношений. Поэтому зачастую достаточно просто отреагировать на возникающую у партнера по общению злость и раздражение и, наоборот, чрезвычайно сложно – на признание в любви. Любовь и нежность оказывают значительное влияние на трансформацию контекста поля. Выраженной агрессивностью также обладают радость и удовольствие. Эти переживания маркируют излишек возбуждения, сопутствующий удовлетворению потребностей. Таким образом, любые эмоциональные проявления являются производными от агрессии в поле. При этом одни переживания сопровождают удовлетворение потребностей, другие – маркируют реакцию на фрустрацию этого процесса.

Следует также остановиться еще на одном комплексном эмоциональном феномене, имеющем особое значение для психотерапии, а именно на психической боли. Выступая вторичным эмоциональным проявлением, боль является результатом блокирования любых эмоциональных переживаний (например, ввиду невозможности размещения их в контакте). Соответствующим психической боли этиологическим механизмом может выступать как блокирование печали, ярости, злости, так и остановка в переживании нежности и любви. При этом боль определяет излишек агрессии, который по каким-либо причинам оказывается невозможным переработать в процессе переживания или отыгрывания в поведении.

Говоря об агрессивной природе эмоциональных психических явлений, следует отметить, что многие сложности эмоционального характера у человека детерминированы, возможно, именно тревогой и страхом, обусловленными агрессивной природой эмоциональных проявлений. Ведь если эмоции и чувства имеют агрессивную сущность, то адекватное обращение с ними неизбежно приведет к трансформации поля, к изменениям в жизни переживающего их человека. Ввиду комфортности пребывания в хронической невротической ситуации, наполненной интроектами и, поэтому, достаточно безопасной, для многих людей оказывается проще отказаться от травмирующих их эмоциональных переживаний.

Следующий тезис также достаточно важен для нашего исследования. Чувства являются результатом остановленного действия и появляются либо в ситуации некоторой более или менее выраженной фрустрации какой-либо потребности, либо при остановке в постконтакте, маркируя процесс ассимиляции. Если бы все наши потребности в результате соответствующих им действий удовлетворялись в момент их возникновения, необходимости в чувствах и эмоциях у self не было бы. Думаю, что отчасти в этом механизме кроется причина алекситимии некоторых пограничных клиентов. Большинство их переживаний просто заменяется действиями по отыгрыванию, не оставляя места и даже какого-либо остаточного питающего эмоциональные проявления возбуждения. Таким образом, из представления о фрустрационной природе чувств вытекает один из важнейших постулатов гештальт-терапии, а именно – акцент на переживаниях. При этом, помимо терапевтичности собственно процесса переживания, важное значение эмоциональных проявлений определяется их способностью маркировать фрустрированные потребности, неадекватный способ удовлетворения которых и выступает предиктором различных психических нарушений – от невротического до психотического уровня[2].

Для дальнейшего изложения нам представляется важным отметить следующее. Потребности и, соответственно, производные от способа их удовлетворения чувства не являются фиксированными и присущими определенной личности[3], а выступают в качестве феноменов изменчивого по своей природе поля. Этот имеющий постмодернистские основания тезис является достаточно необычным, так как мы привыкли рассматривать потребности как элементы структуры личности, а именно – ее мотивационно-потребностной сферы. Self же представляет собой непрерывный процесс в изменяющемся социальном поле, а потребности являются производными от текущей ситуации, или контекста этого поля. Открытость self и чувствительность к границе контакта выступают при этом необходимыми условиями естественного процесса возникновения и завершения гештальтов. Чувства, возникающие в этом процессе, сопутствуют удовлетворению потребностей и способствуют адекватному переживанию текущей ситуации[4].

Тем не менее, естественный процесс self может быть деформирован в результате хронической или травматической фрустрации id-функции, в частности, потребностей и релевантных им эмоциональных проявлений. Современная педагогическая культура склонна фасилитировать процесс взросления индивида, рассматривая его не как проект развития, а как проект воспитания, предполагающий более или менее значительную коррекцию педагогического характера. В ходе этого процесса естественные желания и потребности заменяются интроективными, эмоциональные проявления приобретают рэкетный, хронический характер, а личность принимает определенную структуру, становясь невосприимчивой к изменению контекста поля. На этом фоне творческое приспособление оказывается просто невозможным. Несмотря на возможность более или менее комфортного существования в такой ситуации, многие из этих детей в дальнейшей жизни ввиду интенсивного диссонанса, возникающего в жизненном пространстве[5], оказываются клиентами психотерапевтов.

Для предупреждения негативного оценочного отношения к роли родителей в психическом развитии ребенка следует отметить, что содержательные аспекты self в целом и его эмоциональные проявления, в частности, имеют в основе своей интроективную природу. Ничто из того, что никогда не являлось феноменом контакта индивида с окружающей средой, не может содержательно определять функционирование self. Относительно эмоциональных психических явлений этот тезис выглядит следующим образом. Возбуждение, которое испытывает ребенок в процессе контактирования со средой, первоначально является относительно недифференцированным. И именно родители или лица, их заменяющие, помогают ребенку обозначить вербально это возбуждение, тем самым содержательно фиксируя его. Конечно же, руководствуются родители в этом процессе своим собственным опытом взаимодействия со средой (зачастую также имеющим травматическую природу и поэтому достаточно деформированным), значительная часть которого определялась влиянием в свою очередь их собственных родителей[6]. Таким образом, эмоциональные психические проявления self являются результатом социального наследования. Другого способа, однако, не существует – в противном случае вербальное фиксирование определенного типа эмоционального возбуждения у ребенка может не произойти, что этиологически может определить алекситимию у него в будущем. Это второй фактор этиологии алекситимии после отсутствия опыта фрустрации потребностей, о котором отмечалось выше. Итак, название эмоций и чувств, испытываемых человеком, формируются посредством интроекции, содержание которой составляют проекции родителей.

Сказанное также имеет отношение и к реализуемым в процессе жизни социальным потребностям. Человек не может хотеть того, с чем он не сталкивается в контакте. Невозможно, например, переживать потребность в любви, так же, как и невозможно отстаивать свои границы, не имея соответствующего опыта. Эмоциональная холодность и неспособность к эмпатии, так же, как и тенденция к слиянию, могут быть объяснены этим же механизмом. Итак, социальным потребностям, а также, что немаловажно, способам их удовлетворения человек обучается в процессе контактирования со средой. Однако, стоит отметить, что этот механизм лежит и в основе утраты способности к творческому приспособлению, так как «выученные» потребности и пути их удовлетворения препятствуют естественному течению процесса self, притупляя чувствительность к изменяющемуся полю. Многие потребности (особенно те из них, формирование которых было сопряжено с высоким уровнем тревоги) приобретают хронический характер, удовлетворение же их приносит лишь временное облегчение. Так, например, пребывающие в хроническом возбуждении потребности в признании, в любви, в заботе и т.д. могут определять поведение человека и способ его контактирования в поле вне зависимости от изменяющегося его контекста. Такой человек становится похож на лошадь барона Мюнхгаузена, у которой оторвало заднюю часть тела, что не давало возможности ей напиться воды.

Из вышесказанного становится очевидным, что одни и те же механизмы, релевантные психическому развитию человека, являются и необходимыми для здорового функционирования self, и вместе с тем, детерминирующими различные психические нарушения. Self с самого начала своего развития оказывается между Сциллой интроекции и Харибдой семантического вакуума. Таким образом, совершенных родителей не бывает: как бы они не организовывали педагогический процесс, психологические нарушения в будущем в более или менее выраженной форме у их детей неизбежны. При этом особенно тяжелые психические нарушения формируются в результате воспитания родителями, которые стремятся стать совершенными и воспитать ребенка без ошибок. При этом ребенок оказывается в поле чрезвычайно выраженной тревоги, разрушающей его self. Поэтому залог относительного психологического здоровья ребенка – способность родителей принять свое несовершенство. Только в этот момент у родителей появляется возможность выбирать, что помогает развиться способности к выбору у ребенка.

 


[1] Таким образом, признание в любви или чрезмерная забота могут быть гораздо более агрессивными действиями, чем, например, выражение своего раздражения партнеру по контакту. Более того, способ обращения с агрессией в привычном для нас понимании этого слова является культурально обусловленным и предполагает широкий репертуар реагирования. На агрессию же в форме чрезмерной опеки, признания в любви или выражаемого желания стать ближе реагировать адекватно часто оказывается куда более сложно – например, ввиду страха обидеть или выглядеть отвергающим.

[2] Любой психиатрический диагноз индивида может быть рассмотрен через призму способа удовлетворения потребностей, имеющих для него особое значение.

[3] С точки зрения гештальт-подхода, традиционное модернистское понимание личности, характерное для академической психологии и предполагающее устойчивую структуру, детерминирующую все значимые паттерны поведения индивида, соответствует представлениям о невротических феноменах (в широком неклиническом смысле этого слова), поскольку отсылает нас к потере способности к творческому приспособлению.

[4] Попробую пояснить этот тезис метафорой: эмоции и чувства являются психическим аналогом кровеносной системы организма, питая никогда не останавливающийся процесс возникновения и завершения гештальтов. Нарушения же id-функции приводят к различного рода психическим расстройствам – от невротических до психотических.

[5] Жизненное пространство – категория, имеющая отношение к теории поля К.Левина. Это в некотором смысле эквивалент всей психологической реальности человека, включающей модель личности и психологической среды (в отличие от физического мира). Кроме того, важно отметить, что жизненное пространство в свою очередь является производной от личности. Таким образом, стоит рассматривать эту категорию как совокупность образов реальности, имеющихся у человека. Поведение, по мнению К.Левина, является функцией жизненного пространства.

[6] Более того, в процессе вербального обозначения переживаний своего ребенка родители могут руководствоваться проекциями своих собственных отвергаемых потребностей и чувств, обращение с которыми затруднено. В качестве обозначения испытываемого эмоционального возбуждения ребенка в этом процессе могут также использоваться эмоциональные рэкетные образования родителей (т.е. хронически заменяющие их естественные чувства). 

 



Понравилась статья? Расскажите друзьям:

Подписаться на новые комментарии к этой статье:
Подписаться

Комментарии

Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш комментарий добавлен


Другие публикации автора:

От токсического стыда – к творческому стыду
Стыд возникает в качестве социального регулятора возбуждения – ребенок оказывается захваченным врасплох в момент возбуждения, связанного с удовлетворением какой-либо его потребности, возбуждение при этом резко блокируется, появляется стыд. Переживание стыда всегда является следствием прерывания поддержки в поле – self как естественный процесс в поле внезапно лишается какой бы то ни было поддержки со стороны среды, до этого момента присутствовавшей.
Возможны ли безграничные изменения человека?!
Первое, с чего бы я хотел начать обсуждение квантовых принципов и их возможное применение в целях психотерапии, относится к представлениям о квантовой (или когерентной) суперпозиции. Напомню, что когерентная суперпозиция – это некая совокупность состояний, которые в рамках классического мира представляются альтернативами, взаимоисключающими друг друга. Это позиция, которая не предполагает апеллирование к абстракциям личности, времени и пространства. Она «находится» за их пределами. Иными словами, это потенциальный источник любого состояния Вселенной.
НУЖНО ЛИ ЛОМАТЬ СЕБЯ, ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ НОВЫЙ ОПЫТ ДЛЯ ИЗМЕНЕНИЙ В ЖИЗНИ?
Как поменять то, что вы хотите поменять и не измучить себя изменениями
Если вы хотите получить то, чего у вас сегодня нет, вы должны делать то, чего до сих пор не делали. Если вы хотите получить новый опыт, имеет смысл двинуться в его сторону. Если вы чего-то не умели и пытаетесь это освоить, скорее всего, это потребует значительных затрат энергии. И это может быть не просто усилие, а реально насилие.
Так где же грань между витальным усилием жить и волей?
Представьте себе, что вы не очень общительный человек, работаете из дома, редко встречаетесь с людьми и близких друзей у вас нет. Вас огорчает такое положение вещей, вы часто смотрите на более активных знакомых, которые с легкостью заводят знакомства, и хотели бы что-то поменять в себе, чтобы перестать жить отшельником.
Первая ошибка – вы можете захотеть жить так, как кто-то другой. Как ваш сосед, например. И это реально невозможно. У соседа тысяча знакомых, сотня друзей, его тяжело застать дома. Вы и ваш сосед живете на разных планетах. Тогда может показаться, что изменить себя невозможно.  

«Мне плевать на твои чувства. И я жила много лет без всяких чувств. Зачем мне сейчас меняться?!» Случай из практики
Оксана, молодая незамужняя женщина 30 лет, обратилась за психотерапией в связи с общим ощущением пустоты, утратой каких бы то ни было смыслов и вакуумом в ценностях. По ее словам, она «совершенно запуталась», не знала, «чего хочет в жизни и от жизни». На момент обращения Оксана нигде не работала. Ее обеспечивали мужчины, с которыми она встречалась. При этом она довольно часто меняла своих спутников, поскольку «ни один ей не подходил». Оксана никогда ни к кому не привязывалась, и чувство любви ей не было знакомо.
Почему стоит отказаться от терапевтических гипотез и концепта "фигуры сессии"?
Почему открытость процессу осознавания и свобода в обращении с фактами своего сознания в процессе терапии оказывается таким важным? Феноменологическая диалоговая модель терапии исходит из нескольких базовых тезисов: 1) симптомы, которые беспокоят клиента, являются производными от деформации процесса его контактирования в поле (или выступают хроническими неадаптивными формами организации контакта в этом поле); 2) деформация контакта в свою очередь является производной от нарушения процесса осознавания феноменов, возникающих в поле; 3) осознавание принадлежит не человеку, а полю, в котором организовывается контакт, иначе говоря, осознавание, равно как и процесс возникновения и исчезновения фигур на фоне принадлежит не клиенту, а пространству «граница-контакт клиент-терапевт», т.е. в равной мере принадлежит обоим участникам терапевтического процесса.
Личные "шрамы" психотерапевта как источник любопытства и чувствительности к клиенту
В самом начале анализа роли и значения self-особенностей терапевта в психотерапевтическом процессе я хочу сделать важное отступление философского характера. Речь пойдет о философском тезисе, относящемся к феноменологическим взглядам М.Хайдеггера. По мнению философа, каждый из нас одинок и мы всегда обращены к себе. Более того, у нас нет доступа к тому, что есть другой. Поэтому одиночество является тем, что нас объединяет.

Топ публикаций
Неуслышанные дети – несчастливые взрослые. Как выйти из круговорота травмы Неуслышанные дети – несчастливые взрослые. Как выйти из круговорота травмы У каждой семьи и у каждого рода есть своя драма ил...
Инструментарий психолога. Техника "Безопасное место" Инструментарий психолога. Техника "Безопасное место" Эту технику и ее модификации эффективно использова...
Каждый выбирает свою коробочку. Куда и почему мы бежим от себя. Каждый выбирает свою коробочку. Куда и почему мы бежим от себя. Чуть меньше года назад я написала пост о сбегании ...

Вы можете подписаться на новые публикации на сайте. Для этого нужно просто указать вашу почту.

Новое на форуме

Перейти на форум


Мы в соцсетях

Присоединяйтесь к нам в телеграм

Telegram psy-practice