Повысить рейтинг
Введите количество баллов которое хотите купить (100 балов = 2$)
*Каждый день, будет сниматься -10 баллов, чтобы поддерживать равные возможности и в рейтинге были наиболее активные психологи.
Присоединяйтесь к нам

Чтобы быть в курсе всех интересных новостей, оставьте свою почту

Также следите за нами в соцсетях

Авторизация
Логин:

Пароль:

Авторизация
Логин:

Пароль:

Укажите ваш E-mail
Подписаться

Случай из психотерапевтической практики: Стоит ли терапевту внимательно относиться к своей жизни во время психотерапии?

Подписаться на автора Случай из психотерапевтической практики: Стоит ли терапевту внимательно относиться к своей жизни во время психотерапии?
07 Сентября 2015 14:53:56
5184

В настоящий момент она одна воспитывает троих детей и пытается строить отношения с новым мужчиной, которые также оказываются не очень простыми и схожими со всеми предыдущими. Собственно говоря, именно актуальные осложнения этих отношений и явились той последней каплей, которая подвинула В. к обращению за психотерапией.

В течение некоторого достаточно продолжительного времени В. описывала мне в деталях существующие в ее отношениях сложности. В содержании рассказа было довольно много трагических эпизодов, могущих при иных обстоятельствах вызвать много сочувствия, жалости и, возможно даже, боли. Однако почти в течение всего рассказа В. я пребывал скорее в мыслях и фантазиях о своей собственной жизни, причем размышлял о незначимых событиях.

Периодически испытывая смутную вину, я пытался усилием воли вернуть себя в контакт с В., однако, мне удавалось это лишь на пару минут, после чего я вновь «эгоистично» погружался в переживания мелочей своей жизни. По всей видимости, выраженность тенденции проигнорировать В. была выше моих сил. Останавливаясь в этом процессе и возвращаясь в контакт с В., я ловил себя на явном безразличии к ее истории. Переживание было для меня непростым и даже временами мучительным. Сообщить же об этом В. мне представлялось жестоким и неэкологичным. Я прокручивал в голове возможные интервенции, которые могли бы оказаться полезными в такой ситуации. Спустя некоторое время, вернувшись в контакт с В., я поймал себя осознании эмоциональной смеси из уже существующего в течение какого-то времени безразличия и появившихся новых довольно выраженных жалости и раздражения. Кроме того, я отчетливо ощутил себя не очень-то уместным во всей актуальной ситуации терапии, которая определялась до сих пор ее рассказом. Я все же решил довериться возникшим в контакте феноменам и разместил их в контакте с В. В ответ она расплакалась, почувствовала себя ненужной, брошенной, а ко мне стала испытывать чувства, удивительно напоминающие ей переживания отношений в предыдущих браках. Ситуация, вроде бы напоминающая тупик, выхода из которого в настоящий момент не было.

Напряжение сохранялось некоторое время, после чего В. произнесла: «Почему меня так легко проигнорировать?!». Я ответил, что мне тяжело находиться в ситуации, которая содержательно предполагает необходимость во мне, в моей заботе, а по внутренним ощущениям – и моим, и самой В. – я оказываюсь совершенно не нужен. Подобное высказывание очень удивило В. в смысле рассогласования ее ожиданий от меня как человека, способного принести ей облегчение, и отсутствия ко мне каких-либо потребностей и нужд. Я попросил В. не ограничиваться осознанием подобного открытия, а попробовать разместить все составляющие этого тупика в контакте со мной. Другими словами, я предложил ей сказать мне обе фразы: «Я очень нуждаюсь в тебе!» и «Уходи, я справлюсь сама!». Пришло время удивляться мне – мы столкнулись со значительным сопротивлением этому эксперименту. Спустя некоторое время В. все же произнесла эти фразы, причем на первых же словах ее голос задрожал, и горло спазмировалось в судорогах. Внезапно я почувствовал острую мучительную боль в ответ, о чем и сказал В. Она посмотрела на меня влажными воспаленными глазами и призналась, что для нее одинаково невыносимо и признание нуждаемости в ком-то, и отвержение со стороны других. Я сказал, что сочувствую ей и что полагаю, что у нее есть, по всей видимости, веские основания для этого. В. стала говорить о том, что никому никогда по-настоящему не было до нее никакого дела. Невыносимая боль заполнила наш контакт, хотя, кажется, в этот момент он был способен вынести значительную интенсивность переживания. Я попросил В. рассказать о своей боли лично мне. Этот рассказ значительно отличался от того, который я слышал в первые минуты сессии – он был насквозь пропитан не просто словами, но переживанием этих слов.

При этом я совершенно отчетливо переживал В. каждой клеточкой своего сердца. В. в процессе разговора сообщила, что говорила сейчас так, как будто впервые в своей жизни получила право на свои переживания, на свои нужды, на свои чувства и свои фантазии. Я предложил В. оставаться в контакте, не стремясь сбежать из него (соблазн бегства из контакта со мной был очень выражен у В.) и быть в этот момент очень внимательным к тому, в чем она сейчас, прямо в этот момент сессии, нуждается. В. сказала, что уже много получила от этого последнего эпизода сессии и уже ни в чем не нуждается. Я же обратил ее внимание на то, не является ли это послание мне возвращением все к той же ситуации, в которой желать чего-либо оказывается невыносимым. В. со слезами на глазах подтвердила, что ей хочется сбежать отсюда. На мое предложение прислушаться сейчас к себе В. сказала, что испытывает сжигающий ее стыд от осознания себя нуждающейся в контакте с другим человеком.

Я поблагодарил В. за мужество, с которым она оставалась в контакте со мной, переживая такое значительное напряжение. При этом добавил, что она имеет право на свои желания. В. сказала, что очень благодарна мне за то, что впервые в жизни получила разрешение на свои желания, и за ощущение, что они важны еще кому-то в этом мире.

Токсический стыд трансформировался в эмоциональный коктейль из смущения, благодарности и смутно осознаваемых желаний. В этот момент сессия завершилась. На следующих встречах В. постепенно более или менее успешно продвигалась в осознании своих желаний, обнаруживая нужду в заботе, признании, в свободе предпринимать необдуманные действия и т.д. В фокусе внимания терапии находился процесс формирования у В. способности ясно формулировать свои желания в контакте с другими людьми.


Понравилась статья? Расскажите друзьям:

Комментировать:


Другие публикации автора:

Восстановление чувствительности и свободы
Наша задача – задача диалогово-феноменологических психотерапевтов заключается в том, чтобы восстановить у человека чувствительность к естественной валентности поля и способность к свободному выбору. Конфронтировать же с концепциями по этому поводу просто бессмысленно. Поэтому фокус нашего внимания в стратегии психотерапии смещается с концепции на альтернативный фон. Иначе говоря, мы движемся в сторону суперпозиции, в то «место», где концепций еще нет. Повторю один из основных тезисов методологии диалогово-феноменологической психотерапии – значение фигуры находится в фоне. Более того, без фона фигура просто не имеет значения, а, следовательно, не существует.
Существовали ли вы вчера? Рождаясь ежесекундно заново
Мы привыкли думать, что мы постоянны. Что наше с вами существование континуально по своей природе. А, следовательно, из ситуации «я настоящий» с необходимостью вытекает ситуация «я будущий». Со своей стороны, «я-минуту-назад» в полной мере детерминирует «я-в-это мгновение». Иначе говоря, мы протяжены во времени. Но так ли это на самом деле? Существовали ли мы вчера, минуту назад, или даже секунду назад? Никаких достоверных свидетельств тому, на мой взгляд, просто не существует.
Выбирать и принимать решения - не одно и тоже!
Мы с вами привыкли думать, что выбор – это некий процесс предпочтения одной из альтернатив другим. Как правило, выбор предваряет более или менее тщательная оценка альтернатив с разных позиций – этической, прагматической, ценностной и пр. Принимая одну из альтернатив, человек несёт в полной мере ответственность за это. Однако такой подход возможен только тогда, когда мы находимся в парадигме индивидуализма. При переходе в полевую парадигму, на которой основывается диалоговая модель терапии, картина неузнаваемо меняется.
Иллюзии психотерапии: К вопросу о «своих» и «чужих» феноменах
На этом, однако, мы не закончили обсуждение тех способов, которыми люди пытаются блокировать присутствие посредством «разделения себя на части». Другим аспектом целенаправленных попыток расчленения психического является деление тех или иных феноменов на «свои» и «чужие». Например, мои и чужие желания, мои и чужие чувства, мои и чужие мысли и концепции, мои и чужие выборы. Под «чужими» в данном контексте чаще всего подразумеваются те или иные результаты интроекции. Зачастую неверное понимание концепции интроекции приводит к тому, что интроекты понимаются как нечто «не мое» или «чужое».
Функциональность отношений - хорошо ли?
В том, что мы воспринимаемся партнером по контакту через призму той или иной функции, нет ничего плохого. Мы всегда вступаем в контакт, выполняя и/или ожидая от другого выполнения какой-либо функции. Представления о ней определяются теми нуждами участников контакта, которые наиболее актуальны в той или иной ситуации. Иначе говоря, содержание функций партнеров по контакту структурирует ситуацию. Так появляется контекст. Естественно, что границы и особенности контекста определяют в свою очередь выбор способов контактирования в нем. По этой причине контексты лучше не смешивать. В противном случае свободный выбор способов организации контакта блокируется.
Античные аналогии квантовой физике
Дольно интересным историческим фактом, который со всей очевидностью появляется по ходу изложения основ современного естественнонаучного мировоззрения, оказывается удивительно глубокое соответствие между достижениями современной квантовой физики и философскими идеями Античности и Нового времени. То, что добыто в XX столетии в качестве научных знаний в результате довольно строгих экспериментов, философами античности и Нового времени предварялось в их мыслительных актах за 25 столетий до того. По всей видимости, некоторые идеи и факты просто из всех сил тысячелетиями стучатся в закрытые двери общественного сознания человечества. В этой небольшой работе я более детально остановлюсь на этих идеях, предприняв попытку анализа того, какое значение философские идеи Античности и Нового времени могут иметь для наук о человеке сегодняшнего дня вообще и для психотерапии, в частности.

Топ публикаций
Как научить ребенка запоминать Как научить ребенка запоминать Главная трудность ребенка в первом классе — большо...
Деспотичный партнер – жертва расщепления Деспотичный партнер – жертва расщепления ... ребенок просто выбирает стать тем агрессивным ...
На границе тучи ходят хмуро… На границе тучи ходят хмуро… На границе тучи ходят хмуро… Или как не потеряться...

Вы можете подписаться на новые публикации на сайте. Для этого нужно просто указать вашу почту.

Новое на форуме

Перейти на форум


Мы в соцсетях

Присоединяйтесь к нам в телеграм

Telegram psy-practice