Повысить рейтинг
Введите количество баллов которое хотите купить (100 балов = 2$)
*Каждый день, будет сниматься -10 баллов, чтобы поддерживать равные возможности и в рейтинге были наиболее активные психологи.
Присоединяйтесь к нам
Авторизация
Логин:

Пароль:

Авторизация
Логин:

Пароль:

Укажите ваш E-mail
Подписаться

О пользе управляемого кризиса для клиентов с психосоматическими симптомами: случай из практики

Подписаться на автора О пользе управляемого кризиса для клиентов с психосоматическими симптомами: случай из практики
22 Сентября 2015 10:30:53
4768

О., мужчина 39 лет, обратился за психологической помощью по поводу возникновения беспокоящих его симптомов психосоматического характера. 2 месяца назад он столкнулся с «перебоями в работе сердца», проявляющимися в тахикардии, головокружении, скачках давления. В течение этого времени О. прошел несколько тщательных обследований на предмет поиска у него кардиологической или сосудистой патологии.

Однако все медицинские обследования закончились безрезультатно – врачи констатировали отсутствие какой бы то ни было патологии, О. был, с точки зрения соматической медицины, практически здоровым человеком. Тем не менее, описанные симптомы продолжали беспокоить О., и заведующий отделением клиники, где О. проходил последнее обследование, направил его ко мне.

На момент обращения за психотерапией к симптомам О. присоединились также выраженный страх умереть от остановки сердца и невозможность вообще покидать пределы своего дома. На прием его доставляли родственники. Описываемая им феноменология кардиофобии и агорафобии практически парализовала его профессиональную жизнь – О. был довольно успешным бизнесменом, имеющим, кроме того, множество ближайших профессиональных планов. Разумеется, что в фокусе внимания терапевтического запроса О. разместил жалобы на мучающую его симптоматику, причем за пределы разговора о ней О. не выходил в течение нескольких первых сессий.
Когда О. смог отвлечься на время от соматических жалоб, мне удалось поинтересоваться особенностями построения им отношений с окружающими его людьми. Этот разговор вызывал некоторые затруднения у О., поскольку он не видел никакого практического резона говорить о чем-либо, не связанном с беспокоящей его симптоматикой. О. внешне выглядел очень маскулинным, несколько отстраненным и неэмоциональным человеком, речь его была краткая и отрывистая. Казалось, что никакие события не способны тронуть его сердце. По словам О., он всегда жил и воспитывался в ситуациях, которые предполагали, что «переживать и расстраиваться – это не по-мужски». Этакий «стойкий оловянный солдатик». Такое положение вещей и, собственно, сам рассказ О. вызвали во мне грусть и даже некоторую жалость к О. – не иметь возможности расслабиться в течение более чем 30 лет представлялось мне несправедливым.

Немаловажным в рассказе О. о своих отношениях с близкими людьми был следующий факт – самым близким для него человеком, несмотря на отсутствие теплоты в контакте, был его отец. Это был очень важный и авторитетный для О. человек, «многому научил» его и «хорошо воспитал». Но недавно отец умер от внезапного сердечного приступа. И случилось это примерно за 2 недели до возникновения первого «сердечного» приступа у О. (удивительное совпадение?!).

Я спросил О., каким образом он переживал смерть отца, на что он надолго задумался и ответил: «Переживал. Тяжело было». Я поинтересовался, была ли у него возможность делиться с кем-нибудь своими переживаниями, связанными со смертью отца, на что он ответил отрицательно и сказал, что не видел в этом никакого смысла – «мало того, что самому плохо, так еще заставлять страдать других».

Я выразил свою грусть о том, что «должно быть непросто оставаться одиноким со своей болью». В этот момент глаза О. наполнились слезами, и он стал говорить о том, что его отец «был очень хороший человек».

Я предложил О. поделиться, если он хочет, со мной своими переживаниями, с которым он до сих пор оставался одиноким. Не стоит и говорить, что эта идея вызвала интенсивный страх и недоумение О.

При этом он продолжал плакать, по-прежнему находясь вне контакта со мной. Мое сердце наполнилось болью, я сказал, что очень сочувствую и соболезную ему. Он посмотрел впервые на меня внимательно и довольно длительное время. Я сказал ему, что для меня было бы важным, если бы О. смог говорить о своих переживаниях, не оставаясь один на один со своей болью, а воспользовавшись моим присутствием. О., кажется, был потрясен тем, что его чувства могут быть кому-то еще интересны и важны. Собственно говоря, они (чувства) чаще всего были неинтересны и ему самому, он рассматривал эмоциональную часть своей жизни как досадный атавизм, который пока еще, к сожалению, не атрофировался за ненадобностью.

О. сказал, что ему было бы важно поговорить о своих чувствах с кем-либо, и начал рассказывать мне довольно подробно о переживаниях первых дней своего горя. Вначале ему не очень удавалось «отдаваться своим чувствам», но со временем он смог научиться размещать их в нашем контакте. Через некоторое время он позволил себе поговорить о своих чувствах с женой, что оказалось для нее «полной неожиданностью». Тем не менее, жена смогла поддержать О. в этом процессе. Спустя довольно непродолжительное время О. приехал ко мне самостоятельно, сказав, что его страх стал значительно меньше.

Приступы кардиофобии стали значительно реже.

В настоящее время терапии О. экспериментирует с восстановлением своей способности осознавать и переживать чувства, что оказалось для него очень интересным, увлекательным и ресурсным.


Понравилась статья? Расскажите друзьям:

Комментировать:


Другие публикации автора:

Психотерапия: наука vs искусство
Современность со всей очевидностью демонстрирует нам, что мы живем в мире, где правят концепции. Концепции, которые множатся ежедневно, ежеминутно и даже, полагаю, ежесекундно. Они настолько многообразны, что вопрос об их истине уже представляется порой просто неуместным.
Как и почему формируются концепции, которые потом тиражируют реальность нашей жизни?
Тот факт, что концепции рождают и постоянно репродуцируют хроническую реальность феноменологического поля, уже ясен. А вот как формируются сами концепции, пока нет, поскольку до сих пор этот аспект находился за пределами нашего обсуждения. Каков же источник формирования феноменологических конгломератов, структурирующих поле и фиксирующих его в рамках self-парадигмы? Ответ на этот вопрос не так прост. Путей формирования парадигмальных личностных концепций[1] множество.
От вины и обиды – к раскаянию и прощению
Появление чувства вины является значительным событием в эмоциональном онтогенезе человека. Это одно из первых по-настоящему социальных чувств, которое предполагает, что я совершил нечто, что нанесло ущерб другому. При этом вина, в отличие от стыда, относится к действию, мною совершенному, а не к моему Я. Именно поэтому обращаться с ней значительно проще. Тем не менее, возможно и возникновение токсического переживания вины, лежащего в основе депрессии.

СВОБОДНЫЙ ВЫБОР. КАК ЕГО СОВЕРШИТЬ?
Как вы думаете, часто ли вы что-то выбираете в Жизни? Может быть, вы постоянно принимаете решения, основанные на тех или иных концепциях?
Замечали ли вы какую-то закономерность в ваших «выборах»? Что вы чувствовали, когда совершали выбор? Облегчение или радость, вдохновение и немного тревоги?
Если вы чаще вы испытываете облегчение от сделанного выбора, чем смесь радости, вдохновения и тревоги, то большую часть вашей Жизни вы принимаете решения, а не выбираете. А значит за вас «живут» концепции.

Роль игры в психотерапии
Мои размышления о роли игры в психотерапии начались с повторяющегося время от времени наблюдения за некоторыми явлениями, которые составляют феноменологическую картину одиночества в существующих, казалось бы, отношениях. Мне встречается множество людей, которые оказываются одинокими в широком поле отношений и разовых коммуникаций. При этом такое плотное социальное пространство оказывается лишенным какой бы то ни было близости и интимности. Поверхностные отношения не дают возможности человеку получить удовлетворение и питаться ими. Налицо так называемое «одиночество в толпе». 

КАК ПЕРЕЖИВАНИЕ ВЛИЯЕТ НА ЭФФЕКТИВНОСТЬ ВАШЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ?
Сопоставима ли полная, насыщенная и счастливая жизнь с успехом? Возможно ли добиться успеха, переживая свою Жизнь?
Переживание – это модель, первоначально созданная для психотерапии. Она была призвана помочь людям стать счастливыми, сделать их жизнь более полной, насыщенной и здоровой.
В этой главе я предлагаю сфокусироваться более внимательно на значении модели переживания для вашей профессиональной деятельности.
Я уже говорил о том, что большая часть наших стремлений к успеху носит концептуальный характер. Мы придумали себе картинку успеха и пытаемся судорожно двигаться в эту сторону.
И ЭТО ТУПИК


Топ публикаций
От ярости и ненависти – к раздражению, злости и гневу От ярости и ненависти – к раздражению, злости и гневу Ярость является чувством, сопровождающим слияние. ...
Кто виноват и что делать? Кто виноват и что делать? Приходишь к врачу, а он тебе хамит.
Приходиш...
Доращивание как одна из главных задач терапии ранней травмы Доращивание как одна из главных задач терапии ранней травмы Очень часто можно встретить верование, что проблем...

Вы можете подписаться на новые публикации на сайте. Для этого нужно просто указать вашу почту.

Новое на форуме

Перейти на форум


Мы в соцсетях

Присоединяйтесь к нам в телеграм

Telegram psy-practice