Треугольник Карпмана- эмоциональная зависимость.

Как это работает

Контролер-диктатор не дает покоя жертве, строит ее, заставляет и критикует.
Жертва старается, мучается, устает и жалуется. Спаситель утешает, советует,
подставляет уши и жилетку для слез. Участники периодически меняются ролями.

Такая мелодрама может длиться многие годы, люди могут даже не осознавать, что
прочно застряли в треугольнике. Они могут думать, что на самом деле их устраивает такое положение вещей. Контролеру есть на кого изливать свой негатив и есть кого винить в своих бедах, жертва получает сочувствие и избавляется от ответственности за свою жизнь, спаситель наслаждается ролью героя.

Все они зависят друг от друга, потому что источник своих проблем они видят в другом человеке. И бесконечно пытаются изменить человека так, чтобы он служил их целям.

Партнеры переключаются между ролями треугольника и то контролируют, то
спасают друг друга. И такие отношения точно не про любовь. Про желание
доминировать, жалость к себе, изматывающие претензии и неуслышанные
оправдания. Но не про любовь, не про поддержку, не про счастье.

-  Агрессор.

В их борьбе есть особый привкус их идентичности.

Они есть у себя только во время бури. Они не могут себе вообразить, что все то, что они переживают в буре, у обычного человека есть в спокойном состоянии.

 Эти люди на этапе простраивания безопасности воюют. Потому что убеждены, что лучшая форма защиты – это нападение. Им нравится, чтобы противник был под стать им. Борьба – вот как выглядит настоящая жизнь. 

Так может длиться, пока такой человек не замечает, что обычные скучные окружающие люди накапливают добро, наживают друзей, работы, где их уважают и прислушиваются, любимых людей, детей и т.д.

Ключевая особенность таких людей (до обострения внутреннего конфликта) – их увлеченность своими идеями. Они очень ими дорожат. Есть они, их идеи и третий, так, недоразумение, надо же чтобы кто-то послушал. Обслуживающий персонал.

Т.к. это звучит нелицеприятно, они спрячут этот треугольник от себя. Будут предельно вежливы. В их представлении их образ почти сияет. Но это трагедия, которая с ним произошла, а не великое озарение. Личность такого человека похожа на корабль, в котором есть пробоина и крен. Он вынужден предпринимать попытки выровняться, бороться, чтобы оставаться на плаву, но все время заваливается то в одну, то в другую сторону. То в высокомерие, то в ничтожность.

 

Тяжелое испытание для такого человека – увидеть себя глазами другого. Выдержать удар, что другой, который рядом, все это время видел и знает это про тебя.

Потом, после открытия устойчивого и важного другого, будет испытание еще страшнее. Потому что обнажается такая боль, для которой нет слов. Оживает весь эмоциональный опыт жестокого обращения, предательства и отвержения. То, что так давно спряталось внутрь и заросло доспехами победителя.

  Когда чувствовал себя брошенным и ненужным и не было варианта, куда пойти, чтобы справиться с этим переживанием.

Вот эти вот обычные, скучные люди, свое обычное человеческое страдание как-то пережили. Оставили в прошлом.

А борцы сделали из него топливо. Иногда эффективное для достижений и зарабатывания очков. Но топливо, бесконечно мучающее их самих.

 

Роль спасателя – самая сложная в анализе. Эта часть самости – как сверкающий щит, как красивые доспехи, которые так качественно защищают и так красиво блестят, что трудно от них отказаться и «переодеться». Даже когда уже устал от их груза. Это как отказаться от любви, потому что доспехи – это способ удовлетворения потребности в принятии.

 

 Спасатель ощущает дискомфорт, что он сам себе как бы и не принадлежит, но эти мысли так быстро улетучиваются, стоит только снова испытать кайф от своей нужности. "Я есть, пока во мне нуждаются". 

Нет никакой автономной устойчивости и самоопределения. Несоответствие ожиданиям других людей оказывается таким серьезным вызовом для их личности, что переживается как вариант брошенности.

 

Т.е. спасатель это тот, кто вывернул все наизнанку. Он взял контроль над брошенностью, став гипер-функциональным. Таким, от которого невозможно отказаться. И в то же время, спасатель не бросил и свою уязвимую часть. Просто поместил ее целиком в другого, которого нужно спасти. Это и станет главной ловушкой. Спасая другого, он метафорически спасает себя, но реальное спасение спасенный уносит с собой.

 

 Так формируется «успешное я», лишенное связи со своими страданиями и неприятными переживаниями. Получающее мощное позитивное подкрепление из вне.

Спасатель – это тот, кто все контролирует. Иногда ценой такого напряжения, что начинает казаться, что нечем дышать.

 

 Спасатель плохо осознает себя и очень фрагментарно видит других. Он как Бэтмен, слышит крики о помощи, но не слышит призывы разделить моменты удовольствия. Это за гранью вообразимого – просто быть рядом с другим, сопричастным, разделяющим атмосферу происходящего. Быть с другим, а не делать что-то для другого.

 

Отказ использовать спасателя при сохранении внимательного присутствия рядом с ним, действуют на него, как ожог. Он не может допустить, чтобы кто-то был с ним ради него самого.

  -Жертва

Когда я представляю себе это состояние, то оно состоит из противоречивых красок:

Я чувствую:

- несправедливость происходящего;

- обиду;

- возмущение;

- отчаяние;

- беспомощность;

- зависть;

- ярость;

- упрямство достичь своей цели;

- мстительность;

- бессилие.

 

В метафоре это похоже на короткое замыкание. Нарушение проводимости электрических импульсов в сети, когда мерцает лампочка. В таком состоянии то много сил и руки сжимаются в кулаки, то они свисают, как тряпочки по бокам и кажутся пришитыми, инородными. То снова резко сжимаются и возникает желание ими махать, то падают навзничь.

 

Чтобы стать жертвой, нужно выполнить следующее действие: отщепить асущественную часть своей власти и влияния в ситуации и поместить ее в другого.

А дальше начинается борьба за то, чтобы этого другого подчинить своей воли, чтобы другой начал слушаться. Т.е. жертва страдает потому что ее не слушаются, ей причиняют этим боль. Мир живет не по ее правилам.

Жертва легко снова и снова оказывается в центре стихийного бедствия. Потому что это состояние возникает из описанного выше механизма отщепления. А этот механизм жертва всегда носит с собой и готова применить в любой момент. Настоящая жертва владеет этим в совершенстве, и делает закрыв глаза, на автомате.

 

Она не замечает, как запускает этот механизм. Она делает это неосознанно.

У нее своя интерпретация происходящего, которая удачно закрывает от нее логику событий. И в этом главная ловушка. Вот почему жертва застревает и не может выйти из ситуации.

 

Жертва - чувствует себя ограбленной, использованной. Она чувствует недостаточность, что лишена чего-то – и это очень точное переживание себя в ситуации. Оно абсолютно соответствует описанию механизма, но утратило связанность. Жертва сама себя обокрала, только не увидела как.

Стоит только рассказать про это «жертве», она тут же проникается чувством вины или праведной злости на вас. Потому что вы ее обвиняете. Нет, вы не пытаетесь помочь. Вы пытаетесь ее уличить, что она сама во всем виновата.

 

Самое сложное и самое важное в работе с жертвенным состоянием - это убрать сцепку «отвечаю за происходящее» = «виновата». И разобраться с понятиями «власть» и «влияние».

Власть – вот чего хочет жертва. И это хорошая цель, это прекрасные здоровые амбиции, иметь влияние.

Другое дело, способ каким жертва привыкла эту власть получать, он чаще всего оборачивается против нее самой же. И очень часто ужасно плохо работает в долгосрочной перспективе. В длительных отношениях жертва вызывает усталость, скуку, раздражение, желание отдалиться, нарастающее отвращение или жалость.

 

 

Понравилась публикация? Поделись с друзьями!

Возврат к списку