Взрослые и дети 04 Декабря 2018 Макаренко Амалия

Просмотров: 7986 Поделится:

МИР ПЕРВОБЫТНОЙ ПЕЩЕРЫ: ВОЗНИКНОВЕНИЕ И СТАНОВЛЕНИЕ СОМАТИЧЕСКОГО Я. ЧАСТЬ 1

Ребенок в первое время жизни не воспринимает себя отдельно от матери  не разграничивает внутренний  и внешний мир, Я и не-Я. Мать воспринимается как часть собственного тела, само тело не имеет четких  границ, ребенок не в состоянии воспринимать свои функции иначе как общим и неспецифическим образом. Мать и ребенок образуют психосоматическое единство, они живут в диадном симбиозе.

Задача этой диады, наряду с питанием и уходом, обеспечивающим функциональное поддержание жизни ребенка, создать  климат, в котором ребенок под защитой материнской опеки с помощью тесного эмоционального и телесного контакта с ней имеет возможность постепенного восприятия своих потребностей и соматических функций, чтобы таким образом обрести чувство и сознание собственного тела.

Спитц   описал эту ситуацию раннего симбиоза, как «мир первобытной пещеры». Он указывает на то, что ребенок на ранней фазе развития воспринимает себя и мать, олицетворяющую в это время для ребенка реальность вообще, в «пещерном модусе восприятия», а именно «первобытной пещерой», в которой весь чувственный опыт аккумулирует одновременно внутреннее и внешнее восприятие.

Пещерный модус ощущений, в котором сливаются внешний и внутренний мир, образует мост между внешним и внутренним восприятием. Он заключен в межличностную ситуацию матери и ребенка, что Спитц описывает следующим образом: «Можно добавить, что это раннее интраоральное переживание состоит в том, что ребенок берет в себя грудь, будучи при этом закутан в руки и грудь матери. Взрослый рассматривает это как раздельные переживания. Но для ребенка оно едино и неразделимо, без различий между составляющими частями, так что каждая из этих составляющих может представлять собой целостное переживание».

Иными словами, «мир первобытной пещеры» имеет двойной аспект. С одной стороны, он образуется первобытной пещерой собственного рта, но с другой стороны, становится возможным лишь потому, что в форме материнских рук, несущих ребенка, и груди, которую он берет в себя, касается и прислоняется к ней, образуется внешняя первобытная пещера, в которой рот может функционировать как центральный орган восприятия.

«Мир первобытной пещеры» образует поле чувственного опыта, при исследовании которого ребенок развивает первично заданные функции своего Я. Спитц называет их «матрицей как интроекции, так и проекции», в которой мы можем узнать первично-процессуальную форму тех функций Я, которые позже делают возможной более дифференцированную коммуникацию между внешним и внутренним миром. Так как она, показывает Спитц, является также местом «перехода к развитию сознательной целенаправленной активности, возникающей из пассивных желаний». Так он понимает улыбку, которой ребенок на третьем месяце жизни реагирует на восприятие человеческого существа, на первую «сознательную реципрокную коммуникацию».

Он утверждает: «Узнавание, акт улыбки является безусловно сознательным, направленным, интенциональным актом». Реакция улыбки показывает, что «сформировано рудиментарное Я: телесное Я, центральная организация управления». Она служит, как он предполагает, «адаптивной функции, самой ранней активностью которой является первая элементарная оценка реальности».

Эти рамки отношений формируются межличностной ситуацией матери и ребенка, в которой ребенок может воспринимать себя самого существующим: Лихтенштейн предполагает, что это архаическое чувство существования, сообщаемое матерью ребенку уже на уровне осязательного и обонятельного контакта, имеет определенную индивидуально-типическую «конфигурацию», определяемую и поведением матери
относительно ребенка.

Эту специфическую, уникальную конфигурацию «первичной идентичности», воспринимаемую ребенком в зеркале материнского обращения к себе, с  точки зрения Аммона, следует понимать как предшественницу и образец границы телесного Я, постепенно формируемой ребенком в тесном телесном контакте с матерью. Тем самым «мир первобытной пещеры», о котором говорил Спитц, представляется не только местом развития функций Я и функционально определенных психических структур, но прежде всего местом первично-процессуального отграничения идентичности Я ребенка, в ходе которого в форме границы Я возникает рамка отношений, делающая возможным раскрытие функций Я, дифференцирование психических структур и развитие человеческой личности.

Понравилась публикация? Поделись с друзьями!

Написать комментарий

Возврат к списку